Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 153 – Лин Няннян

Его речь явно тронула Ба Циншана. Он без лишних эмоций произнес:

— Но вы… говорите о моей матери. – И, переменившись в лице, погрузился в глубокое молчание, будто бы резко оказался за глухой стеной.

У Чан ощутил, как от этих слов внутри него что-то оборвалось. Все это время речь шла о родной матушке Ба Циншана?

Мэн Чао же ничто из сказанного не остановило:

— Вот именно! И ее побег снова погрузит людское спокойствие в хаос! Мне напомнить, как мы, жители Востока, защищая таких, как она, разгневали Юг? Хочешь, чтобы разгорелась новая война? Черт, неужели так сложно сделать все правильно сразу?

— Достаточно. – Голос У Чана, тяжелый и низкий, прервал потоки этой злости.

Мэн Чао обомлел от одного только этого тона:

— Чан-Чан?

— Чего ты хочешь от него сейчас? Хочешь, чтобы он лично убил главу повстанцев? Будь ты на его месте, поступил бы так же?

Лицо товарища стремительно бледнело, но скорее от потрясения. Мэн Чао со скрипом выдавил, оскалившись:

— Он. Избранный. Мать твою!

— Ну и? – Снова услышав про избранность, уже и У Чан ощутил, как злость подбирается к горлу.

Мэн Чао отбил вопрос:

— Его долг – оберегать смертных.

— Ты забываешь про долг перед семьей! – не уступил У Чан.

Ба Циншан почувствовал, к чему этот разговор может привести, и попытался вмешаться. Однако ни один, ни второй уже не слушали его. Случившееся в Уюне накатило на У Чана и эхом пронеслось в воспоминании:

— Будь твоя мать жива, будь у нее такое же прошлое, вряд ли ты решился бы на подобное. – Он сделал паузу, ощущая тяжесть слов. – Но даже так ты и этого не поймешь, потому что не наследник. На тебя не возложена ответственность за клан. В тебя не тычут пальцем при любом удобном случае, лишь бы обвинить во всех невзгодах. Ты освобожден от осуждения родни.

Мэн Чао притих. Цвет его кожи, казалось, стал белее бумаги. У Чан понимал, что это уже не от злости или гнева. Но все равно не смог себя остановить:

— Можешь считать как знаешь. Просто помни: у клана есть глава и воля. Не считаться с ними – все равно что отречься от семьи. А у тебя и этого нету.

Мэн Чао в молчании смотрел на него, и в этом взгляде крылось столько всего, что У Чан вмиг пожалел о сказанном. Товарищ выругался и вылетел из обеденного зала, затерявшись в строениях. Тишина обители окутала наследников, точно все вокруг оцепенело от услышанного.

— Не стоило вам так про семью. – Тревога не спряталась за мягким выражением лица Ба Циншана. – Между товарищами не должно быть размолвок. Особенно из-за кого-то вроде меня.

У Чан махнул рукой и подрагивающими пальцами поднял стул, что перегораживал путь.

— Он всегда пылко реагирует, что бы ни произошло. – Сказав это, наследник не стал упоминать самих южан. – Вспомнить только стычку с разбойниками в ущелье Шуйлун. Просто дайте ему время остыть и хорошенько подумать.

— Но господин Мэн отчасти прав.

И У Чан тоже это понимал. Однако разве есть всего одно верное решение, когда твой родственник оказывается иных взглядов на правление? Вероятно, даже рассудительный наставник Го Бохай и мудрый владыка Туманного хребта не знали бы ответа.

Наследники переглянулись, и казалось, Ба Циншан хотел что-то добавить.

— Вы скажете, что именно произошло? – У Чан предельно мягко обратился к нему, стерев прежнее недовольство с лица. – Ваша… Я слышал, что говорили о ней. Но до сегодняшнего дня считал ее умершей. Как так вышло?