Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 191 – Лин Няннян

У Чан пропустил его слова мимо ушей и упрямо встал на ноги. Теперь на его плечах лежало спасение не только Сянцзяна, но и товарища.

— Ты оглох? – Лян Фа нахмурился.

Один лишь взгляд небожителя разжигал в груди наследника необъяснимое пламя. Дикое чувство переполняло тело уверенностью и мощью. Силой, которая исходила будто из самых темных глубин души.

— Откажешься, – процедил У Чан, – и я в первый же день своего вознесения объявлю тебя вором во всеуслышание. Вот уж потеха будет.

Между бровей Лян Фа залегла глубокая морщинка. Терпение лопнуло, и он поднял руку, призывая знакомое У Чану заклинание – Вечные путы. Веревка из тонких сияющих нитей соткалась в воздухе и стремительной змеей сорвалась вперед, но не успела: наследник увернулся. Заклинание со свистом полоснуло по коре ближайшего дерева.

Не теряя времени, У Чан оттолкнулся от земли и в прыжке настиг цель. В кулак хлынула бушующая энергия. Он вложил весь гнев в этот сокрушительный удар, метя в противника. Однако Лян Фа даже не пытался уклониться.

В самый последний миг он резко выставил руку, раздался хлесткий хлопок, и волна духовной силы разошлась по округе, пригибая траву. Ладонь намертво перехватила летящее запястье. Наручи звеняще скрежетнули в тисках.

Лица оказались вплотную. У Чан тяжело хватал ртом воздух. Лян Фа же лишь прищурился, всматриваясь в желтые искорки в его глазах.

Наследник почувствовал этот невыносимый, полный презрения взгляд на себе и вскинул ногу. Вот только небожитель выставил предплечье, гася выпад. Он даже не шелохнулся, не сдвинулся ни на цунь. Точно был той статуей с центральной площади Сичжуна.

— Сдайся уже наконец, – сухо процедил он.

У Чан отпрянул, но железная хватка не ослабла.

Богини в полном недоумении наблюдали за происходящим и не знали, что делать.

В эту самую минуту, нарушая лесную тишину, раздался крик:

— Чан-Чан, перестань! Ты пострадаешь!

Наследник на миг отвлекся, и Лян Фа, подгадав момент, безжалостным движением выкрутил его кисть. Стоило У Чану невольно сжаться и согнуться от острой вспышки боли, как последовал удар: тяжелый сапог сокрушительно врезался под дых. Воздух с хрипом выбило из груди, наследника отшвырнуло в сторону, повалив навзничь и перекатив по жухлой траве.

— Доволен? – небрежно бросил Лян Фа, смотря на поверженного сверху вниз. – Исход боя изначально был не в твою пользу. Поэтому уймись. И не забывай этот день до самого вознесения. Посмотрим, кто тогда будет потешаться.

Вопреки ожиданиям небожителей и испугу товарища, поражение ничуть не сломило У Чана. Он лишь немного жалел, что так вышло, уверяя себя: в следующий раз покровитель Запада легко не отделается. В этих глазах тигра впервые столь ярко полыхало самодовольство.

Тотчас он резко повернулся к Мэн Чао и во весь голос прокричал:

— Я не желаю, чтобы ты погиб раньше положенного! Поэтому хватит строить из себя гордеца, прими наконец мою помощь!

Небожители изумились. И тем не менее У Чан успел заметить, как Мэн Чао опустил голову и осторожно взглянул на серебряную подвеску наследника: там, среди белого нефрита с изображением символа долголетия и длинной кисточки на конце, затесалось черное перо.

Время застыло, словно скованная льдом река. Замешательство Лян Фа сошло на нет, а на его лицо вновь легла тень. Раздался звон цепей: прикованный Сянцзян начал приходить в себя.