Онлайн книга «Спасение души несчастного. Том 3»
|
— Благодарим за понимание! Тяжелый засов лязгнул. Двери с натянутым скрипом отворились, впуская. Ба Циншан прошел внутрь и, не услышав ни звука, лишь особую тишину, невольно задержал дыхание. В просторной комнате, больше похожей на приемный зал, стояла строгая лакированная мебель. Посередине пустовал низкий стол, а в самом темном углу тускло белела ширма с выцветшими журавлями. Единственное окно, за которым следили денно и нощно, было сейчас открыто. Из высоких садов лилось птичье пение, совсем не подходящее настроению этого места. Вдруг в густой тени дальней стороны комнаты шевельнулась и плавно обернулась фигура. Сколько бы лет ни прошло, сколько бы битв с нечистью он ни пережил, сердце на этом моменте всегда спотыкалось. На то короткое мгновение, за которое она узнавала его. — Матушка, – наследник опустился в глубоком поклоне, а когда выпрямился, теплая улыбка расцвела сама собой, без малейших усилий. – Вы прекрасно выглядите, как и в прошлый раз. Примите этот скромный подарок от сына, привезенный из самого Чжоухэ. Все как вы любите, цветочный крем. Продавец заверил, что он особенно вам понравится, поскольку… Пока он тараторил без умолку, госпожа уже подошла и обхватила его руками, нежно, но удивительно крепко. Ее ладонь легла на затылок, как в детстве. Ба Циншан замер, слова комом застряли в горле. Он прикрыл глаза, чувствуя, как от ее простых одежд привычно исходит запах трав и немного – туши. В этот миг он бы все отдал, чтобы объятия продлились чуточку дольше. Но госпожа с молчаливой улыбкой отстранилась и заглянула в отмеченное волнением лицо сына. Следом приняла коробочку двумя руками, как драгоценность, и отнесла на столик в дальней стороне комнаты – туда, где ровным строем, аккуратно прижимаясь друг к другу, стояли похожие подарки. Сбереженные ею до единого. Говорили они о вещах простых и невесомых. Вернее, говорил Ба Циншан. Он увлеченно рассказывал о долгих дорогах; о том, как они с сестрой без происшествий добрались до Чжоухэ; о местной еде, которая на словах казалась лучше, чем была на самом деле, и, главное, о прошедшем посвящении, из-за которого Шао Жоу до смерти тревожилась. Матушка внимательно слушала, кивала, иногда беззвучно смеялась – и смех ее отражался в глазах. А потом, как всегда, настало время живописи. Сколько бы Ба Циншан ни старался вызнать у матушки о здоровье, делах или, на худой конец, пожеланиях, она так и не признавалась. Госпожа сама расстелила на столе бумагу, растерла тушь и придвинула кисть сыну. Со стороны страже казалось, что они занимаются невиннейшим искусством: наследник показывает, где бывал и что видел. Но на деле их картины несли куда больший смысл. Тонким кончиком кисти из беличьего хвоста Ба Циншан вывел гряду гор, которые состояли из черт иероглифов, разбросанных то тут, то там. Кисть матушки в ответ добавила летящую цаплю – в ней четко угадывалось «все хорошо». Так, между мазками в гуще нарисованного тростника, у них потек настоящий разговор, и никто из охраны его не слышал и не понимал. «Как твои друзья?» – спросил бамбук, двигающийся на ветру. «Веселятся и празднуют посвящение», – ответили камни у воды. «Отец доволен тобой?» «Гордится, но не беспокоит по пустякам. В этом году сестра благосклонно уступила мне победу на показательном состязании. – Кисть на миг прижалась к бумаге сильнее нужного, и точка вышла жирной. – Из-за этого мы с ним виделись лишь раз». |