Книга Бескрайнее темное море. Том 2, страница 112 – Моргана Маро

Следом за ним клятву произнесли и ханы племен анун и янба, а после и Сы Ху. Порезав ладони и смешав кровь в чаше, собравшиеся сделали по глотку и стали братьями.

Цин Вэнь думал, что почувствует страх: его все же привязали к союзу Лан. Однако ощутил… облегчение? Все стало так, как и должно было быть? Он успокоился. За его спиной стояло несколько сотен тысяч человек. И все они согласились бы пойти за ним хоть на край Поднебесной.

— Отныне место, где мы остановились, станет нашим домом, и имя ему Тяньчуань!^[22]

Стоило ханам признать нового великого шаньюя, а тому провозгласить Тяньчуань становищем, как кочевники заметно приободрились. На кострах жарилось мясо, вино лилось в чаши, а музыка – нарочно веселая – не смолкала до утра.

Во главе стола, окруженный ханами и сильнейшими воинами союза Лан, сидел Цин Вэнь в темно-синей одежде шаньюя. На его ткани искусные мастерицы вышили пять священных зверей, но самым большим из них был тигр, охватывающий плечи. Волосы Цин Вэня украшали серебряные кольца и лазурные камешки, а на груди висело ожерелье из кости якобы самого дракона, принадлежавшее еще первому шаньюю несколько сотен лет назад.

По правую руку от Цин Вэня восседал Фан Лао. В иной раз кочевники были бы против – разве может человек вне племени занимать место рядом с великим шаньюем? Но, помня, как много заклинатель для них сделал за последние несколько дней, они не решились возмущаться. Негодование запили вином.

Заметив, что старейшины фэнье странно перешептываются, Цин Вэнь не выдержал и спросил:

– Что вас беспокоит?

Один из них прокашлялся и произнес:

– Как правило, наши женщины и мужчины обзаводятся назваными сестрами и братьями. Можем ли мы узнать, есть ли у великого шаньюя человек, который разделил бы его бремя?

— Разве ханы четырех великих племен уже не стали мне братьями? – удивился Цин Вэнь.

— Верно, верно, – кивнул кто-то, – но племена собираются вместе только зимой. А названый брат или сестра почти всегда рядом.

Старейшины слишком уж оживились, предлагая в братья шаньюю своих внуков и правнуков. Цин Вэню захотелось рассмеяться. Что матушка-императрица утомляла вопросами, не желает ли третий принц Цин наконец жениться, что здешние старики решили навязать ему названого брата или сестру. Из девушек союза он был знаком только с Чань Ю, однако навряд ли та хотела бы провести жизнь рядом с ним. Что касается Сы Ху, то уже Цин Вэнь не доверял ему… Его взгляд замер на Фан Лао, который с ленцой, словно кошка, выбирал тонкие косточки из рыбы. Увлекшись, он даже не заметил, как затихли кочевники, стоило Цин Вэню сказать:

– У меня уже есть человек, который разделит со мной бремя великого шаньюя.

Множество взглядов метнулось к Фан Лао – как удивленных, так и одобрительных. Почувствовав, что привлек всеобщее внимание, заклинатель поднял глаза.

— О чем вы говорите? – негромко спросил он у Цин Вэня.

— О том, что ты стал бы прекрасным названым братом для великого шаньюя.

Фан Лао чудом не уронил кусочек рыбы, растерянно взглянув на третьего принца, но тот уже обратился к старейшинам:

– Если вас так беспокоит мое положение, то почему бы мне не сделать названым братом заклинателя?

На этот раз тишина повисла не только за их столом, но и над всей поляной, в центре которой ярко горело пламя. Фан Лао невольно поежился.