Книга Бескрайнее темное море. Том 2, страница 70 – Моргана Маро

— И как узнать, какой у нас случай? – насторожилась Чань Ю.

Фан Лао ненадолго задумался, и комната погрузилась в тишину. Взгляды всех собравшихся были устремлены на заклинателя, а тот, в свою очередь, задумчиво глядел на статую Будды. От ее блаженной улыбки становилось не по себе.

— Вы уже успели осмотреть деревню? – вдруг спросил Фан Лао у Мунхэ.

— Да, у меня было время, чтобы прогуляться, – кивнул тот.

— Вам удалось заметить что-нибудь странное? Может быть, вещь, которая сразу бросилась в глаза?

Монах задумался, перебирая в пальцах четки. Фан Лао терпеливо ждал, и наконец Мунхэ кивнул.

— Да, вспомнил. Когда я шел по улицам, то слышал странный звон. Он исходил из старой кумирни, однако внутри я нашел только колокольчик. Стоило мне его взять, как звон утих.

Монах достал из сумки старый медный колокольчик. Узоры на нем давно стерлись, а язычка не было.

— Как же он мог звенеть? – удивилась Чань Ю.

— Не думаю, что это обычный колокольчик, – негромко ответил Цин Вэнь.

— Ты прав, – согласился Фан Лао, забрав у Мунхэ вещицу и сжав ее в ладони. – Это артефакт, принадлежавший раньше темному заклинателю и до сих пор сеющий зло.

— Это он вызвал болезнь?

— Возможно. Посмотрим, на что способен этот колокольчик.

Фан Лао качнул им – и комнату огласил чистый звон, столь громкий, что все от неожиданности схватились за голову.

Перед глазами у Цин Вэня задвоилось, и он зажмурился. Постепенно звон утихал, становясь далеким и призрачным, однако так и не прекратился. Не выдержав, принц открыл глаза. Он стоял посреди пустой улицы Синфуюй. Небо наливалось красным, а солнце чернело. Подувший холодный ветер принес запах разложения, и кожа покрылась мурашками.

— Лао-эр, ты меня слышишь? – мысленно произнес Цин Вэнь.

Ответа не последовало.

Выругавшись, принц зашагал по пустынным улицам Синфуюй, прикрывая лицо рукой и морщась от вони. Это наваждение? Сон? Что произошло после того, как Фан Лао позвонил в колокольчик? Цин Вэнь даже на всякий случай ущипнул себя, однако ощутил боль.

Сквозь запах разложения вдруг пробился легкий, едва ощутимый аромат вишни. Цин Вэнь замер.

Медленно обернувшись, он уставился на другой конец улицы. Там стоял человек. Одежды цвета нежного персика трепетали на ветру, голову украшали золотые заколки и розовые цветы, а лицо отчего-то казалось размытым, словно чей-то рукав стер свежую краску на бумаге.

— Кто ты? – спросил Цин Вэнь, и голос странно осип. – Я тебя знаю?

Незнакомец развернулся и неторопливо зашагал прочь. Сердце болезненно сжалось, и Цин Вэнь поспешил следом, минуя одну улицу за другой, но странный человек всегда был на два чжана впереди.

— Постой! – выкрикнул принц.

Человек наконец остановился, и Цин Вэнь тоже. Тяжело дыша, он сделал два небольших шага и понял, что незнакомец – мужчина.

— Кто ты?

Чутье подсказывало Цин Вэню, что когда-то давно он знал ответ.

Мужчина медленно повернулся, и на мгновение его лицо стало четким: длинные ресницы, приподнятые кончики бровей, прямой нос. Его красота была нежной, как цветок мэйхуа. Один лишь взгляд на него дарил тепло, подобно вину или солнцу, выглянувшему из-за туч.

Незнакомец вскинул голову, и Цин Вэня обдало холодом.

Глаза мужчины оказались голубыми.

Бедствие.

Цин Вэнь отступил. Бедствие вдруг улыбнулось, и из его глаз потекли алые слезы. Кровью они срывались с подбородка и капали на землю. Незнакомец шагнул навстречу принцу и протянул белые руки, испещренные черными венами.