Книга Тигровая лилия, страница 51 – Катерина Зверь

— Не мне решать, чему согласится поверить достопочтенный ар-Кешшар. – Джемайя снова пожала плечами. – Как я уже говорила, Ямарра много рассказывает тем, кто согласен ее выслушать.

— Морские змеи существуют на самом деле, – Алар оглянулся на соседний барельеф, – и я вполне допускаю, что какой-нибудь из них мог вырасти до таких размеров, чтобы войти в легенды. И скормить ему красавицу местные племена вполне могли – традиция задабривать богов и чудовищ существует у многих дикарей, и с них бы сталось объявить змея-переростка богом, а потом, когда он насытился и уплыл, заключить, что он просто принял их жертву. Но если у легенды о Йериаш вполне может найтись разумное объяснение, то чем объяснить остальные сказки? – Он снова вернулся к рассматриванию портретов основателей.

— Если иные змеи могут вырасти так, чтобы их начали считать богами, отчего бы иным женщинам не прожить столько, чтобы начали считать богами и их? – равнодушно поинтересовалась Джемайя.

— Люди столько не живут, – покачал головой Алар.

— Руйо прожила.

— И ты хочешь убедить меня в том, что она – человек? – охотник невесело усмехнулся. – Что она такое, йемиах?

— Она – Первая мать Ямарры, Алар-нэ, – ответила Джемайя, и, развернувшись, зашагала дальше. – Идем. Торговые ярусы достаточно обширны, и нам потребуется немало времени, чтобы отыскать все, что нужно.

Алар, не сразу оторвавшись от рассматривания барельефа, торопливым шагом нагнал ее и поинтересовался:

— Ты упоминала, что Первая мать зовет своими детьми обитателей Серого угла.

— Первая мать зовет своими детьми всех ямаррцев.

— Но ведь, если легенда не врет, у нее были и собственные дети? И где они теперь?

— Выросли и рассеялись по свету. – Джемайя повела плечом. – Как поступают все взрослые дети. Возможно, кто-то из них побывал и в твоих родных землях.

Алар задумчиво умолк, но затем покачал головой.

— Если кто-то из них и заглядывал в наши края, то я об этом не слышал.

* * *

Выяснив, какие именно товары интересуют охотника, Джемайя повела его в самый низ бухты – туда, где торговали всевозможной снедью.

Большой рынок – так в Ямарре называли главные торговые ярусы, – располагался на четырех уровнях, лежащих у самой воды. На самом нижнем, Морском, расположенном у самых причалов, торговали рыбой и водными гадами рыбаки; на ярусе повыше разворачивали прилавки торговцы овощами и фруктами; на третьем, куда уже не долетали морские брызги, пестрели шатры торговцев тканями и ароматными маслами, а четвертый, самый верхний, занимали лавки с товарами дорогими и редкими – оружием, книгами, драгоценностями и разными диковинами, привозимыми в Ямарру морем и сушей.

Колеи подъемников, рассекавшие город на равные части, как огромный слоеный пирог, разделяли и торговые ряды, отделяя друг от друга торговцев цветами и мясом, рыбой и фруктами, сладостями и специями, так что здесь не чувствовалось характерной для всякого рынка смеси запахов – аромат жареных лепешек не перебивала вонь вчерашнего улова, а благоухание масел на травах не перепутывалось с резкой сладостью корицы и ванили. Не витало здесь и запаха навоза или лошадиного пота; скот пригоняли в Ямарру по суше и размещали наверху, вместе с Малым рынком – так горожане называли пару дюжин торговых прилавков со всякой мелочью, наросших наверху, возле городской таможни и почтовой станции. Вниз, к торговым рядам и причалам, спускали лишь разделанные туши, реже – по три-пять голов лошадей и волов редких пород, предназначенных для погрузки на корабли.