Книга Тигровая лилия, страница 74 – Катерина Зверь

«Дай противнику упиться собственной гордостью, позволь ему совершить ошибку», – сказал старый Нерим Керемар.

Не совершила ли она сама ту же самую ошибку, вообразив, будто и впрямь справится со всем самостоятельно?..

Чья обида говорила в ее душе сильнее – обида города или ее собственная?

Чего она хотела, взваливая себе на плечи эту ношу – донести груз до нужной точки или услышать за это слова благодарности?..

Если бы она тогда явилась в Чашу хотя бы на час раньше! Если бы она вызвалась проводить Алара…

Если бы не отвлеклась на проклятые легенды…

Если бы он не слушал ее тогда так внимательно, если бы не делал так убедительно вид, что ему и впрямь интересны местные суеверия…

Джемайя стиснула зубы, нанося удар за ударом. Челюсть ныла от напряжения, а глаза щипало – то ли от яркого солнца, то ли от ветра, приносящего пыль, то ли от злых, бессильных, непрошеных слез, от обид, копившихся в ее душе…

Очередной замах отдался болью в руке, и сразу же послышался грохот и треск. Изувеченный манекен рухнул на землю, переломившись сразу в нескольких местах. Джемайя несколько секунд стояла, пытаясь отдышаться, чувствуя, как скользят рукояти мечей в мокрых ладонях, как отчаянно чешется лицо от пыли, прилипшей к испарине. Джемайя сморгнула – и ощутила, как по щекам ползут горячие капли. Она яростно вытерла лицо рукавом, а затем, убрав мечи в ножны за спиной, оттащила на край площадки обломки манекена и пошла умыться.

Здесь, в Сером углу, из стены бил точно такой же фонтан, как в Чаше, но вместо морды древнего божества воду изрыгала голова морского змея – точно такие же головы украшали все городские питьевые фонтаны, позволявшие ямаррцам утолить жажду в жаркий день.

Джемайя набрала в горсть воды и сделала несколько жадных глотков, а затем ополоснула лицо. Тонкая рубашка неприятно липла к вспотевшей спине. Девушка огляделась по сторонам – в этот час на площадке не было никого, но лишняя предосторожность не помешает, – и, раздевшись по пояс, отбросила рубашку на лавку, свернула в узел растрепавшуюся косу и принялась ополаскиваться, склонившись над каменной чашей фонтана.

Прохладная вода принесла блаженное облегчение, комок в горле разжался, глаза прекратило щипать. Налетевший ветерок приятно остудил влажную кожу, забирая болезненный жар. Джемайя как раз наклонилась, чтобы еще раз умыть лицо, как позади раздался насмешливый голос:

— Помнится, я говорил, что однажды ты решишься показать мне больше. Но не думал, что за несколько коротких дней ты доверишься мне настолько, чтобы подставить обнаженную спину.

Джемайя судорожно выпрямилась и замерла, машинально прикрывая обнаженную грудь одной рукой, а второй – убирая прилипшие к лицу мокрые пряди.

Аккуратно покосившись через плечо назад, она увидела Алара – тот стоял чуть поодаль, отвратительно живой и здоровый, разве что на штанах виднелись мелкие пятна грязи, а кожаные сапоги запылились после долгой дороги. За плечом у охотника виднелся небольшой походный мешок – судя по всему, Алар направился сюда сразу же, как только вернулся в Ямарру.

Джемайя, все эти три дня молившаяся, чтобы он вернулся поскорее, малодушно пожалела, что он не задержался еще хотя бы на пару минут.

Ситуация складывалась неловкая и до невозможности дурацкая – и до странности напоминала их первую встречу, когда Джемайя явилась в Чашу и застала охотников на тренировке. Вот только для Алара эта встреча не была чем-то из ряда вон выходящим – да и нынешняя, судя по всему, тоже. Кочевые племена Юга совсем иначе относились к наготе, как к своей, так и чужой; в суровых условиях пустынь частенько было не до церемоний, а нехватка воды заставляла местных жителей изобретать иные – порой донельзя странные – способы очищать тело от грязи.