Книга Только нет зеленых чернил, страница 123 – Наталья Веселова

С Варей они прожили – спокойно и в меру равнодушно, без драм и выяснений отношений, чего по определению не могло быть с живой, эмоциональной и вспыльчивой Дашей, – целых восемнадцать лет. Они, конечно, более или менее дружили и воз свой супружеский везли достаточно слаженно, иначе не вырулить бы им без потерь ни в черном водовороте девяностых, ни в загоревшихся было надеждой, но тоже выматывающе трудных нулевых. Придя работать в местную школу сразу после института, Андрей, будучи единственным здесь мужчиной, быстро дорос до директора, брал при этом максимальную нагрузку и еще ездил репетиторствовать по району – сначала на автобусе, а потом сподобился приобрести битый «жигуленок». К счастью, сынок Лешенька рос по-деревенски крепким и особенных фортелей под строгим материнским приглядом не выкидывал, так что ни тело его, ни душу экстренно спасать почти никогда не приходилось. Втроем ходили они по воскресеньям в постепенно хорошеющий храм, а после службы блаженно чаевничали в доме отца Георгия и матушки Фотинии, брак которых оставался бездетным, что служило для них постоянным источником горя, – зато и Лешу они баловали еще возмутительней, чем регулярно налетавшие с подарками деды и бабушки.

Но когда Лешеньке исполнилось семнадцать лет, мама его умерла, проболев меньше года. Парясь с удовольствием в баньке – новой, ей в подарок поставленной, – она случайно нащупала у себя в груди плотный шарик с лесной орех… И начался ад, о котором и вспоминать потом было почти невозможно. Пышная, цветущая женщина с яркими глазами за полгода превратилась в сморщенную старуху-дистрофичку с лицом, похожим на выкопанный из земли череп, у которой, если она случайно поднимала руку, просвечивала на солнце тонкая кожа меж двумя косточками предплечья. Врачи сказали, что это она еще долго продержалась, имея целых два дефектных, наследственно мутировавших гена, когда и с одним таким часто до тридцати пяти не доживают… А Варя протянула целых сорок. Хорошо пожила. Сына почти вырастила. Не на что жаловаться. С головокружительной высоты, со старого кладбища у вершины крутого рукотворного холма, ее аккуратная, обложенная круглыми розовыми камушками, с желтым деревянным крестом могилка смотрела на чернильно-лиловое ледяное озеро.

Почти одновременно с ней в бывшем Ленинграде умер от злости, зависти – и черт-те знает от чего еще – и биологический Андреев отец, успевший, к счастью, квартиру приватизировать, а с молодой женой-разлучницей скверно расстаться из-за своего сволочного характера. Мама, тоже к тому времени тяжело заболевшая почками, советовала Андрею вернуться с сыном в Петербург, – но как было ее оставить, пусть и с любящим, всю кровь свою готовым отдать, не то что какую-то вшивую почку, мужем? А школу, едва-едва налаженную, – тоже бросить? В родной город отправился только Леша, юношески мечтавший о геологической романтике, – штурмовать престижный Горный институт, который и покорил через год вполне успешно, чем даже успела законно погордиться его медленно умиравшая в пушкиногорской больнице бабушка…

В те минуты, когда красно-белый самолет, как по плоским воздушным ступеням, важно сходил с прояснившегося неба в Москву, неся в своем худом брюхе взволнованного Андрея, молодой красавец Алексей руководил геологической партией «в поле» где-то в Хакасии, жениться не торопился, ибо какая у геолога жена – смех один; жил меж экспедициями в одной из двух однокомнатных квартирок, на которые они с отцом разделили большую дедовскую, и понятия не имел, что добрый старенький папа его летит убедиться, что нашел именно ту женщину, которую уже год как намерен убить.