Книга Король драконов и Принцесса-Апельсин, страница 150 – Ната Лакомка

Удивление её было вполне искренним, но я уже никому не могла верить. Как так получилось, что все против меня? Драконы, лорды, отец, какие-то неизвестные личности, подославшие хорошо обученную и снаряженную самозванку… А Хильдика хлопает глазами, будто ничего не понимает.

— Принцесса Аранчия появилась так кстати, – процедила я сквозь зубы. – Как раз, когда ты завела разговоры «признаемся, Анча! давай, признаемся!». И разоблачить её невозможно, если только не показать настоящую Аранчию, и не заявить во всеуслышание, что я дурачила всё королевство. За такое по головке не погладят, если ты понимаешь.

— Ты сама выбрала этот путь, – она побледнела, потому что я всё сильнее сжимала её плечо. – Но я помогаю тебе… Я на твоей стороне, что бы ты ни решила…

— Только вопрос. Что тебе хочется, чтобы я решила? Напялила платье и появилась перед королём Рихардом? На меня, я вся твоя! Так, что ли? А ты будешь свободна и умчишься в закат с герцогом Тюнвилем?

— Да что этот герцог у тебя постоянно на языке? – Хильдика смело встретила мой взгляд. – Может, дело не в герцоге, а в короле? Принц Альбиокко так смотрит на короля Рихарда, что можно подумать, он влюблён! А эти… – она запнулась, покраснела, но потом решительно закончила: – эти пятна у тебя на шее – они не синяки! Это от поцелуев! Это ты лжёшь и что-то скрываешь! И считаешь меня безмозглой дурочкой, предательницей хотя я всегда была на твоей…

— На моей стороне, – повысила я голос. – Помню, не повторяйся. Только откуда у скромной и целомудренной принцессы Хильдерики такие познания – насчёт поцелуев? Просветишь меня?

— Эту науку ты изучаешь сама, как я погляжу, – ответила подруга с необыкновенным хладнокровием. – И очень успешно, похоже.

— На что это ты намекаешь? – спросила я с угрозой.

— А ты на что? – не осталась она в долгу. – Когда появились эти драконы, я только и слышу от тебя упрёки и подозрения. Я была рядом с тобой столько лет. Думала, мы заодно, подруги… Но теперь вижу, ты считаешь человеком только себя, Анча. А я… Кто я для тебя? Домашний питомец? Удобная вещь?

— По-крайней мере, вещь промолчала бы сегодня перед дворцом, – сказала я жёстко и оттолкнула её. – А не лгала бы в пользу самозванки. Растерялась она!.. Кому ты врёшь? Я знаю тебя, как свои собственные карманы! Что за игру ты затеяла, Хильдика?

— Игру? Какую игру? – она снова побледнела и стала белее собственной рубашки.

— И главное, – продолжала я, – на чьей ты играешь стороне. На стороне моего отца? Короля Рихарда? Или тут подсуетился кто-то из пограничных лордов? Может, Ламброзо у нас такой хитрый?

— Я на твоей стороне, Анча, – Хильдика настаивала, и это бесило всё больше. – Как мне доказать тебе? Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Хочу, чтобы сказала правду, – отрезала я.

Она помолчала, а потом тихо произнесла:

— Хорошо, скажу правду. О какой правде идёт речь? Мне надо при всех объявить, что та девица, что прибыла во дворец в твоём платье, и которую узнал твой отец – совсем не принцесса Аранчия? Я скажу. Или мне надо сказать, что король Атангильд лишился рассудка настолько, что принял во дворце чужого человека, как собственную дочь? Могу сказать и это. Или ты желаешь, чтобы я сказала, что принц Альбиокко – женщина? Скажу…

— Не делай вид, что не понимаешь! – взорвалась я. – Ты прекрасно знаешь, чего я жду от тебя!