Книга Миссия в Сараево, страница 50 – Алим Тыналин

Артамонов застыл. Книга в его руках замерла на полуобороте страницы.

— Фанатики, готовые на все. — Он закрыл книгу, поставил обратно на полку. — На кого готовят покушение?

— Не сказал. Только после проверки.

Артамонов достал портсигар, закурил. Дым поплыл к потолку, смешиваясь с пылью, танцующей в солнечных лучах.

— Катастрофа, — произнес он после долгой паузы. — Это катастрофа, Соколов.

Я повернулся к нему. Его лицо было мрачным, морщины углубились, глаза потемнели.

— Если они провоцируют войну, — продолжал Артамонов тихо, но с яростной силой, — Австрия раздавит Сербию. Германия поддержит Вену. Франция встанет за Россию, потому что у нас союз. Англия втянется следом. — Он затянулся, выдохнул дым сквозь ноздри. — Европейская война. Мясорубка. Миллионы погибших. И Россия не готова. Армия не вооружена, флот слаб после Цусимы, экономика не выдержит долгой войны.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде я увидел отчаяние, редкое для такого опытного разведчика.

— Нам нужно время. Хотя бы два года. Модернизировать армию, укрепить союзы. Но если эти горячие головы заварят кашу снйчас… — Он не закончил.

— Что делать? — спросил я.

Артамонов долго молчал. Курил, глядя в окно. За стеллажами слышались шаги, чей-то кашель, шелест страниц.

— Узнай детали, — наконец произнес он. — Дату, место, план. Имена всех участников. Откуда оружие, кто финансирует, кто стоит за этим. — Он повернулся ко мне. — Войди в доверие полностью. Стань одним из них. Чтобы они не просто терпели тебя, а считали своим.

— А потом?

— Потом мы постараемся предотвратить. — Голос стал жестче. — Петербург уже направил запросы в Белград по дипломатическим каналам. Предупреждаем сербское правительство. Но «Черная рука» не подчиняется правительству, у них свои люди в армии, в полиции, в министерствах. Официальные пути не сработают.

Он раздавил окурок в медной пепельнице на подоконнике.

— Значит, нужны неофициальные, — сказал я.

Артамонов посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом.

— Ты понимаешь, о чем я говорю.

— Понимаю.

Молчание. Где-то внизу звякнула дверь, вошли новые посетители.

— В Петербурге изучили твое дело, — медленно заговорил Артамонов. — Читали отчеты Редигера. Твоя подготовка… необычная. Ты не просто разведчик. Ты обучен другому. — Пауза. — Обучен убивать.

Я не ответил. Не подтвердил, не опроверг.

— Откуда эти навыки, не мое дело, — продолжал Артамонов. — Может, Редигер знает, может, нет. Но факт остается фактом: ты можешь делать то, чего не могут другие офицеры разведки. — Он достал новую папиросу, покатал ее в пальцах, не закуривая. — И сейчас, возможно, эти навыки понадобятся.

Он повернулся ко мне полностью, говорил теперь прямо, глядя в глаза:

— Если предотвратить покушение мирными способами не получится… Если дипломатия не сработает, если сербское правительство не остановит заговорщиков, если не будет другого выхода… — Он сделал долгую паузу. — Тогда нужно будет действовать самому.

Я молчал, понимая, к чему он ведет.

— Устранить организаторов, — произнес Артамонов тихо, но отчетливо. — Или исполнителей. Или всех, кто необходим для успеха покушения. Сделать так, чтобы оно сорвалось. Любой ценой.

— Вы говорите об убийстве.

— Я говорю о спасении миллионов жизней, — жестко ответил Артамонов. — Если убить двух-трех фанатиков значит предотвратить войну, в которой погибнут миллионы, это не убийство. Это долг.