Книга Ассасин 1: миссия в Сараево, страница 63 – Алим Тыналин

Лицо девушки посветлело, когда она увидела меня, и она помахала рукой, приглашая присоединиться. Я улыбнулся в ответ, но в груди ощутил знакомую тяжесть. Анна полностью доверяла мне, а я использовал это доверие, как использовал всех вокруг.

— Александр! — позвала она. — Иди скорее, мы тебя ждали.

Я прошел между столиками. Здесь уже собралась почти вся компания.

Пулавский сидел слева от Анны, поправляя круглые очки нервным жестом. Он поднял на меня взгляд, и я уловил в нем смесь благодарности и страха.

Коваль устроился справа, попивая крепкий черный кофе из толстой чашки. Коренастый, с мозолистыми руками химика, он не подозревал, что именно его имя стоит в списке «особо опасных» в досье охранки.

Не знал, что провокация на складе Повонзковской задумана специально для него и Пулавского. Не знал, что я сорвал эту операцию, чтобы завоевать доверие кружка. Я уже успел объяснить ему, что почти случайно узнал о засаде на складе.

А напротив сидел Крупский. Человек с раздвоенной душой.

Он смотрел на меня темными глазами, в которых читалось смирение и затаенная ненависть, к себе, к системе, к миру. Теперь он работал на меня. Продолжал играть роль провокатора для охранки, но докладывал мне обо всех их планах.

Двойной агент. Предатель предателей.

— Добрый вечер, друзья, — сказал я, опускаясь на свободный стул. — Извините за опоздание. Много срочных дел.

— Ничего страшного, — улыбнулась Анна. — Мы только начали. Сегодня к нам должен присоединиться особенный человек.

Я поднял бровь с любопытством.

— Ежи Домбровский, — тихо произнес Пулавский, наклонившись ко мне. — Наш настоящий лидер. Он долго отсутствовал, якобы на экзаменах, но на самом деле занимался делами в Кракове. Но сегодня вернулся.

Я кивнул, скрывая волнение. Ежи Домбровский, тот самый человек, о котором я читал в досье Редигера.

Сын обедневшего помещика, потомок участника восстания 1863 года, студент юридического факультета. Настоящий мозг кружка, харизматичный вдохновитель, которого боготворили остальные участники.

Человек, которого я еще не встречал.

— Он знает обо мне? — спросил я тихо.

— Да, — кивнул Пулавский. — Я рассказал ему о тебе. О том, что ты спас нас на складе.

— И как он отнесся?

Пулавский замялся, поправляя очки.

— С осторожностью. Ежи всегда осторожен с новыми людьми. Но он хочет познакомиться.

Я откинулся на спинку стула. В углу кто-то тихо наигрывал на скрипке печальную мелодию, «Мазурку Домбровского», неофициальный гимн польского сопротивления.

— Александр, — Анна наклонилась ко мне, и я уловил аромат ее духов, легкий запах лаванды, — я хотела спросить… ты в последнее время какой-то задумчивый. Что-то случилось?

Я посмотрел на нее и увидел искреннюю заботу в ее глазах. Она по-настоящему беспокоилась обо мне. А я использовал ее чувства, чтобы глубже проникнуть в кружок.

— Просто устал, — ответил я, выдавливая улыбку. — Работа отнимает много сил. А еще… размышления. О нашей и вашей странах. Иногда такие размышления становятся тягостными.

Это правда. Но я по большей части не думал, а вспоминал. О песках Персии, о крепостных стенах Аламута, о лезвии кинжала, входящем в плоть. О прежней жизни, которая казалась такой простой по сравнению с этой паутиной лжи.

— Ты хороший человек, Александр, — тихо сказала Анна. — Я вижу это.