Книга Ассасин 1: миссия в Сараево, страница 64 – Алим Тыналин

Крупский дернулся, услышав эти слова, и я перехватил его взгляд. В его глазах мелькнуло что-то.

Насмешка? Сочувствие? Он тоже знал, каково это, играть роль, притворяться тем, кем не являешься.

После провала с провокатором он долго извинялся перед Пулавским и Казимиром, утверждая, что не знал о засаде. О том, что тоже пал жертвой обмана.

В этот момент дверь кафе открылась, и в подвал спустился новый посетитель.

Ежи Домбровский вошел не как заговорщик, а как хозяин. Высокий, широкоплечий молодой человек лет двадцати пяти, с темными волосами, зачесанными назад, и острыми чертами лица.

Одет просто, но со вкусом. Темный сюртук хорошего покроя, белая рубашка, черный галстук. В руках он держал трость с серебряным набалдашником, хотя хромоты у него не было. Чистая аффектация, попытка выглядеть аристократом, каким были его предки.

Но самое главное — его глаза. Серые, холодные, оценивающие. Взгляд человека, привыкшего взвешивать людей и события, принимать решения и нести за них ответственность. Взгляд лидера.

Он окинул подвал одним быстрым взглядом, заметил наш столик и направился к нам широкими уверенными шагами. Трость постукивала по каменному полу в такт его движениям.

— Ежи! — Анна вскочила со стула и бросилась навстречу. — Как же мы соскучились!

Домбровский обнял ее по-братски, поцеловал в щеку, потом пожал руки Пулавскому и Ковалю.

С Крупским он поздоровался более сдержанно, я заметил это. Значит, он не доверял провокатору полностью. Хорошее чутье.

А потом Домбровский повернулся ко мне.

— Значит, вы и есть тот самый Александр Борисов, — произнес он спокойно, изучая меня внимательным взглядом. — О котором мне столько рассказывали.

Я встал и протянул руку для рукопожатия.

— Приятно познакомиться, пан Домбровский. Слышал о вас много хорошего.

Он пожал мою руку крепко, но долго не отпускал, продолжая смотреть мне в глаза.

Проверка. Он пытался прочитать меня, понять, кто я такой на самом деле. Я выдержал его взгляд спокойно, не отводя глаз и не напрягаясь.

— Казимир говорит, что вы спасли его и Стефана от ареста, — наконец произнес Домбровский, отпуская мою руку и садясь за стол. — Рискуя собственной жизнью. Это требует храбрости. Или безрассудства.

— Или того и другого, — улыбнулся я, возвращаясь на свое место. — Я не мог стоять в стороне, когда товарищей ведут в ловушку.

— Товарищей? — Домбровский поднял бровь. — Мы не товарищи, пан Борисов. Мы едва знакомы.

Напряжение повисло над столом. Анна испуганно посмотрела на Домбровского, Пулавский нервно поправил очки. Крупский замер, наблюдая за нашим поединком.

Я смотрел Домбровскому прямо в глаза.

— Вы правы, — спокойно согласился я. — Мы не знакомы. Но я знаю, за что вы боретесь. И я разделяю ваши убеждения. Справедливость не зависит от национальности. Польша имеет право на свободу. И если я могу помочь этому делу, я помогу.

Домбровский некоторое время молчал, изучая меня. Потом медленно кивнул.

— Красивые слова, — произнес он. — Но слова это просто звуки. Меня интересуют дела. Казимир говорит, что вы предупредили их о засаде. Откуда у вас информация?

Я ожидал этого вопроса. Ответ подготовлен заранее.

— У меня есть знакомый в жандармерии, — сказал я тихо, наклоняясь ближе к столу, чтобы никто посторонний не услышал. — Младший офицер, который разделяет мои взгляды. Он случайно услышал разговор о планируемой операции и предупредил меня.