Книга Винсент Иванович, страница 45 – Алим Тыналин, Денис Нижегородцев

А когда я закончил, сказала без какого-либо особого приятия, которое мог бы ожидать мужчина после прошедшей ночи:

— Тебе нужно уходить.

— Хмм. Конечно. А тебе что-нибудь нужно? — решил спросить я напоследок.

— Ничего, — ответила она.

Женщины иногда говорят «ничего», имея в виду что-то очень конкретное. Я это знал из прошлой жизни. Но лишний раз переспрашивать не стал. В голове уже были долги и разные другие проблемы.

— Спасибо за кофе, — бросил я уже в дверях.

— Он был отвратительный, — был ответ.

Ох, уж эти женщины…

Но мне нужно было работать. Чтобы погасить долг перед Пистолоцци. И иметь возможность… иметь этих самых женщин. А не скурвиться где-нибудь на итальянском кладбище Нью-Йорка. В лучшем случае. В худшем — в обычной придорожной канаве, или в обычном бетоне на какой-нибудь неприметной стройке. Уж что-то, а хоронить мафия умеет.

От мыслей о женщинах Винсента Ла Руссо я перешел к мыслям о долге. Но и там тоже была женщина. Некая Луиза «Цыганка» Мартинелли. Почему Цыганка? И почему с итальянской фамилией Мартинелли? Это мне предстояло выяснить.

Но, разумеется, подробности ее биографии меня интересовали постольку-поскольку. Главное — она была должна Пистолоцци! Судя по записям из записной книжки Тони — 4200 баксов, со сроком возврата в неделю. Неделя. Когда ты кому-нибудь должен, и у тебя остается всего неделя — это плохо. Но когда тебе должен кто-то другой, и у него впереди еще целая неделя, а тебе до зарезу нужны деньги — это… тоже плохо!

В любом случае я отправился по указанному адресу, чтобы оценить степень драматизма ситуации на месте.

Снова Бронкс. Гранд‑авеню встретила шумом и суетой. Впрочем, как я уже понял, она не сильно отличалась и от прочих нью-йоркских улиц, заселенных в основном итальянцами и прочими понаехавшими. Многоэтажные дома, узкие тротуары, вывески на нескольких языках. Квартира 3B находилась на третьем этаже старого здания с облезлой штукатуркой и скрипучими ступенями.

Я поднялся, постучал, потом сделал это сильнее. Ведь я должен был не просить, а требовать, я же гангстер в конце-то концов! После чего за дверью, наконец, послышались чьи-то шаги. Дверь лишь немного приоткрылась, она была на цепочке. А в щели показалось незнакомое женское лицо.

Совсем не цыганка.

Блондинка с аккуратно уложенными локонами, в шелковом халате цвета лаванды. Акцент — даже не итальянский. Что‑то южное… Одесса? Кишинев? Что-то такое.

— Вы кто? — спросила женщина настороженно.

— Винсент Ла Руссо, — я красиво склонил голову, для прежнего итальянского дуболома это был верх такта и деликатности.

— От Пистолоцци⁈ — воскликнула она тут же.

И едва не захлопнула передо мной дверь.

Но я был настойчив. И поспешил поставить куда нужно ногу.

— Нет, я не от семьи Пистолоцци. Вернее, я очень уважаю дона и мы с ним выросли вместе… Но в данный момент я не представляю семью. Я — друг. И пришел вам помочь.

«Цыганка» замерла. Глаза расширились. Из них едва не брызнули слезы.

Ну вот… Прямо как на психотерапевтических сеансах в Питере.

А мне приходилось лавировать. Впрямую же я не мог взять с нее деньги. В конце концов, 4200 у.е. она была должна не мне, а моей банде. И не прямо сейчас, а через неделю. Нужно было что-то придумать. Или… Позволить говорить ей!

— Вы хотели меня о чем-то предупредить? — предположила она.