Книга Винсент Иванович, страница 72 – Алим Тыналин, Денис Нижегородцев

Первый удар я пропустил в плечо. Не в голову, повезло, тело среагировало само, чуть довернулось. Но даже в плечо я почувствовал так, словно меня ударили кувалдой. Я отлетел на полшага, ребра заныли.

Толпа ахнула.

— Ла Руссо! — голос Джорджи. Он все-таки пришел. Я услышал его где-то сбоку. — Не лезь в клинч, он тебя там задавит!

Полезная информация. Спасибо, Джорджи.

Маккормик не разговаривал. Не злился. Просто шел вперед, планомерно и неотвратимо, как сборщик долгов, и вот тут мне стало смешно, потому что метафора была слишком точной для моей ситуации.

Хорошо, сказал я себе. Думай. Ты психолог. Что ты знаешь про этого человека?

Он привык побеждать давлением. Он не умеет проигрывать позиционно.

Если его лишить уверенности, если он промахнется несколько раз подряд, он начнет торопиться. А торопливый тяжелый боец это уже другой противник.

Я начал уходить. Не убегать, именно уходить. Чуть вправо, чуть влево. Заставлял его тянуться. Ускорять шаг. Один раз он дотянулся, снова попал в плечо, снова как удар кувалдой, но я уже знал, куда это прилетит, и успел смягчить его атаку.

Второй промах. Третий.

Маккормик засопел. Не от усталости, а от досады.

Вот оно.

Он ускорился. Именно тогда, когда не надо.

Широкий замах справа, я увидел его за секунду, потому что такие замахи анонсируют сами себя, и нырнул под руку. Нанес два коротких удара в корпус, левой-правой, в то место под ребрами, про которое всякий, кто хоть раз получал туда, знает, что там не рекомендовано пропускать.

Маккормик охнул. Согнулся. Не упал, просто остановился.

Этого было достаточно.

Я ударил сверху, не в голову, а в шею, сбоку, туда, куда подсказала память Винсента. Маккормик осел на одно колено. Постоял так секунды три. Потом лег.

Тишина была почти оглушительной.

Потом кто-то свистнул. Потом еще. Потом загудело все помещение.

Джорджи появился из-за чужих спин с видом человека, который не верит своим глазам, но изо всех сил делает вид, что так и задумывалось.

— Я знал, — сказал он громко. — Я всегда знал, что ты это можешь.

— Ты же сказал «не умирай там», — напомнил я.

— Это чтобы ты не слишком возгордился, — объяснил Джорджи.

Перед третьим боем Константинос принес мне стакан воды и маленький кусок льда в тряпке. Лед для ребер. Они чертовски болели, бой с Маккормиком все-таки дался нелегко.

— Третий, — сказал Константинос, — его зовут Дантe Бруно. Приехал из Чикаго три месяца назад. Выиграл здесь восемь боев.

— Восемь?

— Подряд, — уточнил Константинос. И добавил по-настоящему ценную информацию: — Он улыбается.

— Что?

— Во время боя. Улыбается, как будто сидит на концерте. — Грек помолчал. — Мне это не нравится в людях.

— Мне тоже, — согласился я.

— Бешеный. — Он остановился у занавески. — Ставки на третий бой сейчас идут три к одному не в твою пользу.

— Понятно.

— Если хочешь, можешь не выходить. Скажем, что получил травму. Ты уже поднял приличную сумму за два боя.

Я посчитал в уме. Приличная сумма это не пятьдесят тысяч. Это хорошие деньги, но не те, что нужны.

— Сколько ставок поставлено на меня?

Константинос чуть помедлил.

— Достаточно. Если выиграешь, получишь хорошие деньги. Мои люди тоже поставили.

— Ваши люди поставили на меня?

— Они видели два боя. — Он пожал плечами. — Я за это не отвечаю.