Онлайн книга «Война после победы»
|
Он взглянул на своего второго помощника, и тот вышел, чтобы через минуту вернуться с небольшим чемоданчиком из черной кожи, напоминающим аптечку. Сердце Сосновского забилось чаще: он знал, что это такое. Одно из двух — либо препарат, который вызывает невыносимую боль во всем теле, как будто тебя сжигают живьем, либо это так называемая сыворотка правды. Та самая, о которой рассказывали еще в школе НКВД. В теории она превращала человека в безвольный рупор подсознания. Под воздействием этого наркотика воля подавлялась до такого состояния, что человек отвечал на все вопросы, на которые знал ответ. На практике… практику ему предстояло сейчас испытать на себе. Его не стали привязывать к столу. Наоборот, англичанин попросил сделать так, чтобы пленнику было удобнее сидеть, и подсунул Сосновскому под спину подушку. Атмосфера переменилась. Исчезла жестокость, уступив место ледяному терпению… Мужчина с чемоданчиком был действительно медиком. Он измерил пульс Сосновского, заглянул в зрачки, сделал пометку в блокноте. Потом, протерев сгиб локтя спиртом, ввел иглу. Михаил следил за движением поршня, чувствуя, как по вене растекается холод… Сначала пришло странное облегчение. Боль в руке, в голове — все поплыло, стало далеким и не имеющим значения. Стены комнаты начали мягко пульсировать в такт сердцебиению. Язык стал ватным, но каким-то невероятно свободным. Ему захотелось говорить. Говорить без остановки и рассказать все: как зовут на самом деле, как он готовился к этой роли там, в подвале, вместе со своими товарищами, как когда-то давно его инструктор, старый чекист, учил его превозмогать этот самый момент. Он чувствовал, как мысли, тщательно контролируемые сознанием, начинают вырываться наружу, превращаясь в бессвязный поток. — Herr Moltke, — голос англичанина доносился, будто из-под толщи воды, но был четким, понятным. — Назовите ваше полное имя. — Карл… Теодор… Мольтке, — прошептал Сосновский, с наслаждением выплевывая слова. Это была правда легенды. Она лежала на поверхности, но где-то глубоко, в том темном колодце, где прятался настоящий Михаил, зажглась красная лампа: опасность! Он начал дышать чаще, борясь не с ядом, а с собственным расслаблением. Представил себе железный обруч, который сжимает его череп, не давая мозгам вытечь наружу. — Кто ваш куратор в Москве? — спросил англичанин неожиданно, меняя тональность. Вопрос был ловушкой, и Сосновский внутренне сжался. Железный обруч тоже сжался, причиняя физическую боль. Поток слов застрял в горле. Он начал кашлять, хватать ртом воздух. — Нет… нет куратора… — выдавил Михаил, чувствуя, как предательский пот выступает на лбу. — Я работал… на Гелена… — он назвал имя, которое англичане жаждали услышать: имя начальника разведки бывшего Ост-фронта, с которым они уже вели тайные игры. Это был ложный след, заготовленный заранее, самый глубокий якорь легенды. Гелена американцы уже прочили на должность начальника разведки будущей Германии. Германии, которая снова будет противостоять Советскому Союзу и его союзникам по этой войне. И эту разведку американцы намеревались создавать под своим руководством, да и использовать тоже. Но Хейл не удовлетворился. Он подошел вплотную к Михаилу и взял его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. |