Книга Война после победы, страница 92 – Александр Тамоников

— Что будем делать? — спросил, наконец, Буторин.

И все! Иллюзия победы, свободы и безопасности мгновенно исчезла. Вернулись тревога и понимание, что в Москве их с нетерпением ждет не только нарком Берия и комиссар госбезопасности Платов. Их ждет еще один человек, который очень не хочет, чтобы его фамилию прочитали в материалах, которые везет этот самолет. Это человек был могущественным. Он смог дотянуться до Кенигсберга, где группа чуть не погибла, а уж в Москве оперативники и архив не будут в большей безопасности, чем там, на Западе. По крайней мере до того момента, когда архив не ляжет на стол Берии.

Лететь до Москвы оставалось не больше двадцати минут. Потом коридор на Ходынский аэродром, посадка…

Шелестов подсел на откидную лавку к майору Протасову.

— Олег Иванович, есть у меня большие сомнения, — громко проговорил Максим на ухо оперативнику СМЕРШа. — Нельзя нам садиться по старому плану.

— Что случилось? — сразу насторожился Протасов. — Новые подозрения?

— Старые, Олег Иванович, старые подозрения. Надо ломать первоначальный план, иначе мы до Лубянки не доедем.

— Но вас же на Ходынском поле должны будут встречать?

— Нет, рассекречивать операцию не станут, никакого конвоя, никакой большой охраны не будет. Я почему-то уверен, что представитель с Лубянки и простая машина могут оказаться угрозой. Или она будет заминирована, или засада по пути. Скоро в Москве стемнеет.

— Вы что, «бомбу» мирового масштаба везете?

— Почти. Помоги напоследок, Олег Иванович. Обидно все потерять, когда до конца операции один шаг. Не умереть обидно, а дело не доделать до конца.

— Какие есть идеи? — сразу же включился в планирование Протасов.

— Запросить сразу на подходе к Москве посадку во Внуково и садиться там по аварийной карте.

— Но Внуково, когда его запустили в сентябре 1941-го, просто перегружен. Там базируется даже МАГОН — Московская авиагруппа особого назначения.

— В этом и мой замысел, — кивнул Шелестов. — Там втихаря на нас напасть сложно. С территории не дадут выскочить сразу же. Это вообще самоубийство на таком аэродроме нападать на нас. Да и не готов никто, ведь мы же спонтанно там сядем. Это первое! Второе — ты сразу после посадки, пользуясь своим положением, своим удостоверением, должен найти нам легковую машину. У тебя на все будет минут двадцать, а я за это время доберусь до ближайшего городского телефона и позвоню человеку, которому верю.

Шелестов имел в виду не Платова. «Крот» мог находиться очень близко к нему, он мог держать руку на пульсе и сразу уловить первые движения, связанные с посадкой важного самолета и важного груза, который Платов прикажет встречать и охранять как зеницу ока. О «кроте» Шелестов по радио не передавал информации, о его возможном высоком положении никто не знает. Только незапланированные действия, только экспромт сейчас может помочь. Планы противодействия надо нарушить быстро и в последний момент. Авантюра? Да! Но если удастся все сделать в последний момент, хотя бы за час, тогда есть гарантия, что «крот» не успеет понять, что произошло, что изменилось, и куда делся груз.

— Я смогу приказать на самом низком уровне, напугать и передать вам машину в распоряжение, — покачал Протасов головой. — Но сейчас не 1943-й год. Начальство сразу узнает об этом, возмутится и включит свои рычаги, жаловаться начнет. И все вскроется.