Книга Война после победы, страница 95 – Александр Тамоников

— Кто этот «крот»? — хмуро поинтересовался Коган. — Или нам лучше не знать?

— Как раз лучше знать, — ответил Шелестов. — Это полковник госбезопасности Переметов. В 1940 году был завербован абвером. Сейчас в нашей структуре отвечает за подготовку разведчиков для работы за границей под дипломатическим прикрытием. Миша, расскажи!

— Расскажу, — вздохнул Сосновский и задумчиво свел брови над переносицей. — В архиве Грейфенберга его имя и фамилия не указаны, только агентурный псевдоним «Кремлевский». Но немец описал вербовку молодого советского дипломата, который прибыл в Берлин для работы в посольстве в июле 1940 года. Грейфенберг вербовал его лично. Он описал, почему решил, что этот молодой советский дипломат пойдет на вербовку без предъявления компрометирующего материала на него или на его семью. А еще решил, что для этого молодого человека в Советском Союзе нет ничего такого, что бы он ценил выше всего, а служебный долг для него «не святое», как он выразился сам.

Сосновский рассказывал, по памяти цитируя строки из дневника Грейфенберга и добавляя свои выводы. Оперативники слушали и в то же время пытались уловить звуки на улице и на лестнице. По мнению Сосновского, Грейфенберг взялся за вербовку, когда узнал, что у этого молодого дипломата недавно умерла жена, с которой, как считали коллеги, они были прекрасной парой. Но абвер засек интерес дипломата к женщинам в Берлине. Нет, они не смогли зафиксировать ни одного свидания, не смогли собрать компромат на него. Грейфенберг понял, что молодой человек достаточно распущен, и у него мало святого в душе, и стал присматриваться к нему. Только после этого он пошел на вербовку, учитывая и желание обеспеченной жизни, и авантюрную жилку в Переметове, и страстное желание сделать карьеру, добраться до такой ступени карьерной лестницы, чтобы как можно больше людей оказались в зависимости от него. Особенно тех, кто с ним учился, с кем он начинал работать. Тем более его бывшие начальники низшего и среднего звена.

— И вот тогда я стал вспоминать, кто появился в посольстве в Берлине в то лето, — подытожил Сосновский. — Кто подходил по возрасту, по характеристикам, по особенностям характера. Но главное, я знал, что у Переметова недавно умерла молодая жена. Когда я вспомнил это, вспомнилось и остальное, и все сомнения пропали. Переметов работал тогда под прикрытием дипломатического паспорта. И сейчас он связан как раз с этой стороной деятельности нашей разведки — разведка через дипломатическое прикрытие.

— Да-а-а, — задумчиво протянул Коган. — Это война и крах Германии не дали ему сильно навредить. Но мы не знаем, скольких человек он завербовал и в каких посольствах он работает. Но и не это главное, главное, что могут появиться новые западные хозяева этого архива. Они выйдут на Кремлевского, и он за деньги, за положение сдаст им всех разведчиков, которые работают в посольствах и консульствах под прикрытием дипломатического паспорта. И в Европе, и в Америке, и в Азии. Да где угодно. За пять лет он собрал огромную информацию.

— Возможно, — согласился Шелестов. — И возможно, что у него появились единомышленники-предатели и у нас в управлении. Гарантий дать нельзя, слишком высока цена. Он может вообще для поимки нас и захвата архива использовать кого-то втемную. Для него раскрытие — смертный приговор, поэтому он из кожи вылезет, чтобы остановить нас. И вылезал там, в Литве, используя в том числе и связи с националистами. А они откуда у него взялись? Значит, он контактировал с СД или с их агентурой в Кенигсберге, в Литве, в Западной Белоруссии.