Книга Фуга, страница 28 – Елена Ядренцева

— Это Ксения сумела. Найти для вас еловую ветку?

— И часто она это практикует?

— Не знаю. – Щепка дернула плечом. – У нас это вообще запрещено.

— Ты поэтому тут стояла? Охраняла?

— Не, не поэтому.

— А почему?

— Какая разница?

Как бы уйти отсюда, чтоб никто не видел. Он перетаптывался с ноги на ногу и не решался. Тем более эти, из Приюта, еще здесь. Тем более с Анной нужно попрощаться, и вот пока он будет с ней прощаться, все заметят…

— А вам не хочется жену даже на одну ночь?

Томас протяжно вдохнул и протяжно выдохнул:

— Сколько тебе лет?

— Да пятнадцать вроде.

— То есть точно ты не знаешь?

— А откуда?

И ведь она не издевалась. Просто стояла рядом в чьей-то шали, сдувала прядь с лица, смотрела в сторону.

— Мастер, она небось вам надоела?

Он обернулся. Перед ним стояла Роуз, которой не должно было здесь быть, и улыбалась извинительной улыбкой.

— Я просто… Ничего же не случилось? А то мне показалось, она может.

— Как вас впустили?

— Я сказала, что я к вам.

Она обшаривала его беспокойным взглядом, словно и правда что-то знала, и в этом чувствовалось нечто материнское: мол, точно все в порядке? Все нормально? Казалось, она вот-вот одернет на нем пиджак или поправит носовой платок в кармане – поправила бы, если бы он был.

И тут Щепка нагнулась завязать шнурки. Томас дернулся заслонить ромашку, но было поздно.

— Мастер, я выбираю вас в мужья до конца вечера, и да будет тому порукой жизнь моя, смерть моя и путь моего дыхания, а вам переставать дышать совсем не нужно. Муж ведь не должен обязательно исполнять долг, я верно помню? Я не потребую от вас ничего личного.

Щепка фыркнула.

— И вовсе не смешно, – сказала Роуз.

— Спасибо вам большое, – отозвался Томас. – А скажите, пожалуйста, многие ли из вас владеют искусством приворота?

— Некоторые, но применять его не принято.

— Не принято или запрещено?

— Запрещено. Но в нашем малом обществе запреты обладают меньшей силой, чем принятые нормы поведения.

— Кто насаждает эти нормы?

— Муж и я, – она помедлила, что-то про себя взвесила, – я имею в виду, всегдашний муж.

— Вы не рискуете репутацией?

— Среди кого? В Приюте вы считаетесь главным призом, а в городе меня не замечают.

— Теперь заметят. Ценю ваше благородство, но, может быть…

— Слова-то уже сказаны.

Да, слова сказаны, и никуда не деться. Он снова посмотрел на Роуз – светлый плащ, плоские туфли, платье до колен. Как может девушка настолько просто одеваться и выглядеть при этом так естественно?

— Но откуда вы знаете обычай?

— Ваш отец иногда был разговорчив.

— Мой отец объяснял язык цветов?..

— Он многое объяснял, были бы слушатели.

Томас представил, как в темном пустом, пахнущем свежим деревом Приюте отец под вечер вел беседу о цветах и обязанностях мастера. Фиалки – после женитьбы и на праздник. Ромашка вот – ну, это если хочется, если неважно с кем, надел и вышел. Мастером быть – не из горла хлестать.

Раньше как было?

Насколько помнил Томас, это «раньше» включало в себя безотказность мастера. Остатки старых культов плодородия, и мастер как символ вообще всего. Такая связь, на одну ночь, не грех, и дети от нее даже почетны. Томас и сам, вообще-то, был таким ребенком, и кто была его мать – понятия не имел. Заставить отца что-то рассказать все равно что заставить петь валун.