Онлайн книга «Фуга»
|
Он бы тоже сейчас узнал, как все прошло, но вот беда – спросить-то не у кого. Сиди жди, жуй себе неизвестность, можешь даже мычать от нетерпения. Что еще-то тебе остается, на что ты годен? И главное, Роуз тоже все не идет, а вечер тянется, и сумерки сгущаются, и хочется не то напиться, не то взвыть, а не то двинуть кулаком по стенке со всей силы. Рысь глубоко вдохнул и начал отжиматься. Раз. Два. О, так и до десяти недалеко. Тощий не значит хилый, вот в чем штука. Весь день страдал черт знает чем, так хоть сейчас… Десять. Четырнадцать. Хочешь орать – ори. Думаешь, одному тебе хреново? Двадцать четыре. Черт, еще и пол грязный. Ну, успокоился? Всё, тридцать. Тридцать пять. На сороковом разе Роуз все-таки пришла и принесла с собой запах дождя. Рысь уселся за стол, будто и не ждал, а она обняла его сзади за плечи, поцеловала еще и еще. Рысь отвечал на эти перевернутые поцелуи, подставлял лицо и шею, как под ливень, и все же что-то было не так, что-то тут было… — Милый, – сказала Роуз, – я танцевала с твоим братом. И Рысь вздохнул протяжно – снова-заново. Раз за разом ты думаешь, что все закончилось, и раз за разом оно только начинается. Нет, конечно, все девушки Приюта падки на новых мужчин, а тем более на мастера. У всех случаются вот эти… завихрения, и абсолютно ничего они не значат: это не сами девушки, это сила в них требует новых впечатлений и объятий. Но Роуз-то могла быть выше этого? Да-да, он понимает, что ей трудно, ну так всем трудно, ему в том числе. И что теперь? И что ему сказать? — И как тебе? – спросил. — А ты как думаешь? Он поглядел на нее. Ну, положим, сумрак. Но все равно, когда твоя родная женщина вдруг увлекается твоим собственным братом, это должно же как-то выражаться. Ладно, румянец… и глаза блестят, так они у нее всегда блестят. И вот чего она теперь стоит и ждет? Да еще смотрит с жалостью, скажи, пожалуйста… Что ты ей можешь дать? За мастером город, нормальный дом, никаких всплесков силы по сто раз на дню. — Ну что? – спросил, злясь, сам не зная на что, и от этого только больше раздражаясь. – Что тебе… Голова, что ли, болит? Если б не эта ее реплика про мастера, понял бы раньше. И правда болит, вон как подергивается уголок рта… Или расплакаться собралась? Поди пойми… На всякий случай сгреб ее в охапку и так в обнимку и уселся на кровать. Она обмякла, стала словно бы тяжелой куклой, и это значило – устала. Очень-очень. — Мы разговаривали, – сказала стылым голосом. – Разговаривали, и больше ничего. Ты что, подумал, я в него влюбилась? Обнималась она как-то неловко, будто хотела спрятать лицо на его, Рыси, груди, но в последний момент передумала. Он баюкал ее, покачивался, гладил по волосам. — Слушай, ну я не знал, что думать. — Ты подумал, что я как все. — Ну извини меня. Когда он с ней танцевал в последний раз? Когда они были отдельно от Приюта? А вот взять бы и уйти на полдня, пройтись по улицам, вина попить, как люди. Роуз закажет эту свою рыбу, поковыряет, начнет воровать у него мясо. Возьмет мороженое с клубничным сиропом, и, когда облизнет ложку и губы, Рыси покажется, что им снова по двадцать. — Хочешь мороженое? — У тебя все равно нет. О, издевается, значит, уже получше. Еще немного – и поведает, в чем дело, а то пока это драма на одного, точней – на одну, а Рысь дурак дураком. А интересно, мастер хоть обрадовался… |