Книга Фуга, страница 32 – Елена Ядренцева

Роуз выпрямилась и вытерла глаза. Сказала:

— Ты же помнишь историю про то, как мне велели выйти замуж?

— Это когда ты удрала со мной?

— Меня за мастера и прочили. Но он не знает. Его отец… ну то есть ваш отец считал, что это как-то всех спасет. Гармоничный союз, и все такое, противоположности сольются, очень важно. То есть он нашел какое-то пророчество и думал, что это про меня и твоего брата. Но это же про нас с тобой, понимаешь?

— А почему ты раньше не сказала?

— Я не помнила.

Она врала, конечно. Всегда ведь знала больше, чем рассказывала, и Рысь это устраивало – шло бы оно все… Они же познакомились случайно, а потом она попросила ей помочь, а потом он чуть не сошел с ума, а потом его вдруг спас старый мастер. Ну а потом – Приют, Приют, еще Приют…

— Ты не жалеешь, что с ним не осталась?

— Не было никакого «с ним». «Его» как максимум.

— Ты не жалеешь?

— А как ты считаешь?

— Но тебе хочется узнать, как бы все было?

Она ответила не сразу.

— Да, – сказала. – Да, да, мне хочется. Но не из-за себя.

Допытываться, что она имела в виду, Рысь не стал. Выглянул за дверь – в лицо дул ночной коридорный ветер. Бывают ночи, когда любой шорох разносится на сотню миль окрест.

— Ты куда? – окликнула его Роуз.

— Схожу к ребятам.

Не знаешь, что сказать и делать, – делай, что можешь. Он не спеша пошел по коридору, вдыхая сырой прохладный воздух, временно оставляя позади Роуз с ее глубинами и тайнами, свою беспомощность, раздавленную ручку, весь этот вечер унизительного ожидания. Нет, надо, надо вылезти проветриться – одному или с Роуз – как пойдет.

Приют приветствовал его – когда все спали, было легче почувствовать сам дом. Рысь чуял, как по красно-бурым стенам течет его же, Рыси, злость и сила, и спокойствие старого мастера, и едкость Яблока. Казалось, ковырни стену ножом – из нее потечет прозрачно-желтое, прозрачно-рыжее, а то и вовсе кровь. На стенах никто не писал, никто их не царапал – ни признаний в любви, ни инициалов, ни рисунков поинтереснее, ничего. Об этом даже не говорили, просто знали.

Кто-то в углу привычно играл в карты, и Рысь кивнул, проходя мимо, толком не узнавая лиц в свете фонарика. Кто-то просто сидел в темноте, видел сны наяву, им Рысь тоже кивнул, хоть они не отзывались. Кто-то по-тихому распивал жидкую силу, и в другое время Рысь отобрал бы, даже наорал, но сегодня только головой покачал, прошел мимо. Пускай уж развлекаются. Вообще-то, силу разжижать себе дороже, такой дурман выходит – мама не горюй.

Он сам не мог сказать, чего искал, – просто иногда тянет прочь из комнаты, по коридору, по лестнице вниз, дальше в темноту. Заглянул в зал – здесь действительно все спали, кроме нескольких упертых – эти целовались. В темноте, чуть не ощупью, прокрался на кухню – то ли свет зажечь, то ли воды глотнуть – и увидел, что свет уже горит. Кто там сидит на кухне без гитары? Рысь тихонько открыл дверь – разбудишь еще…

В кухне сидели Александр и Я Вам Клянусь. Леди уснула на двух стульях, подложив под голову сковородку с толстым дном. Клянусь всем видом показывал, что он не с ними и вообще шел не сюда.

— Ну что? – спросил Рысь громким шепотом. – Как банкет?

Александр потряс Леди за плечо, та медленно села, моргая, приходя в себя.

— Доброе утро, – сказал Рысь. – Чего хотели-то?