Книга Фуга, страница 78 – Елена Ядренцева

«Что ты ей дашь? Она тебя просила? И сам-то мучаешься без пути, без цели – куда ты ее за собой потащишь? И осень только-только началась, пока дотянешь до первого снега, совсем забудешь, кто ты есть, зачем ты есть».

Томас поморщился и стал смотреть на свои пальцы, на блюда с виноградом и орехами, на стол темного дерева, покрытый лаком. Адвокат рядом сложила из салфетки лилию и украдкой подвинула в сторону судьи, поймала взгляд Томаса и улыбнулась одними губами.

«Да тут вода по трубам ленится бежать, согреться невозможно. Что за наглость!»

— Поставим печь, – пообещал Томас чуть слышно. – Нет, размуруем старую, начнем топить. Давай не доводить до крайних мер.

Мэрия фыркнула, хлопнула форточкой, от шторы поднялось облачко пыли.

— Не притворяйся хуже, чем ты есть, – попросил Томас, – сделай мне назло. Докажи, что ты лучше, чем я думаю.

Ха, не на ту напал. Она молчала. Вода в трубах помедлила секунду, а потом хлынула с таким напором, что Томас чуть не подавился. Хорошо же. Если он знает мэрию хоть сколько-нибудь, то скоро в зале станет очень жарко. Хотели печку – вот она вам, печка.

— Спасибо, – шепнул Томас, – спасибо тебе большое.

Мэрия пряталась за шум воды, не отвечала.

Он, конечно, увлекся диалогом – со зданиями всегда проще, чем с людьми, – и пропустил какой-то поворот беседы, потому что все вдруг уставились на него, кто испуганно, как адвокат, кто в ожидании, как судья, кто торжествуя, как Инесса с ее свитой – словно хищная рыба и мальки.

— Прошу прощения, – сказал Томас, – я отвлекся. Некоторые вещи требуют срочных решений.

Адвокат что-то шептала ему одними губами. Что-то очень знакомое, но что? Надо бы наконец запомнить, как ее зовут.

Адвокат все шептала одно и то же слово: «При-ют, При-ют…» Но что Приют-то? Что он пропустил?

— Я пропустил последний поворот беседы, – сказал Томас как можно медленней, – прошу прощения.

— Или два поворота, – согласился судья слишком уж мирно. – Или даже все три, тоже бывает. А вас тут между тем желают видеть.

Тут только Томас разглядел, что в зал успела проскользнуть служительница, вся в белом, совсем молоденькая. Складки на платье у нее были какие-то неестественно застывшие, словно у статуи, а может, она и была ожившей статуей, кто их тут разберет. В туфлях-балетках – это осенью-то! – засеменила к Томасу и, запинаясь, оглядываясь поминутно на судью, объяснила:

— Мастер, знаете… Мне неловко вас беспокоить, но вас просят…

«Кто просит, о чем? В любом случае хуже, чем это заседание, ничего быть не может, а раз так…»

— Кто просит? – спросил Томас. – Насколько срочно?

Девушка попыталась показать глазами, ее распирало от смеха и неловкости, но почему?

— Объясните, пожалуйста, словами, – попросил Томас, – я не очень понимаю.

— Вас хотят видеть, – сказала девушка, задыхаясь не то от восторга, не то от ужаса. Томас представил, как она взахлеб рассказывает это все подружкам. – Вас хотят видеть люди из Приюта прямо сейчас, они стоят там, у порога.

— Сейчас я выйду к ним, – сказал Томас и тут же обозлился: «Почему это? Я что-то обещал, что-то должен? Почему я срываюсь на помощь посреди дня и во время обеда? Что там у них, в конце концов, стряслось, и Рысь им на что, или кто там отвечает?»

Йэри в его голове повторил: «Защита и покровительство».