Книга Фуга, страница 84 – Елена Ядренцева

Рысь спускался по лестнице, и рядом девушки в обнимку с полотенцами спешили в душ. Самые ранние уже оттуда поднимались, несли с собой запах шампуня, мыла, облака пара, и в этих облаках, отмахиваясь от чужих мокрых волос, Я Вам Клянусь вполголоса объяснял Рыси, что происходит:

— Ну, если коротко – он согласен прийти… привет, Алина. А остальные важные шишки просто жуть как огорчены… утречко, Саша… что мы решились в этот мирный денек… здравствуй, Даша… что мы решились их побеспокоить… Слушай, слушай, а это ягодами пахнет или чем?..

Рысь потряс головой. Я Вам Клянусь вился вокруг, успевал на ходу приобнять девушек, но между тем возвращался все к тому же:

— Ну то есть он не то чтобы жаждал нас выслушать, но и не посылал, а вполне мог бы. Ты только, знаешь, ты его не бей снова, ладно? Здравствуй, Настасья, привет, Лина, здравствуй, Элен… Они там еще сказали, что это мы приносим городу черные сны.

«Ну да, конечно, мы ж Приют, всегда всё из-за нас». Злость была даже не мгновенная, горячая, та, что выплескивается криком или вспышкой, а какая-то новая, колючая, и говорить Рысь сейчас мог только отрывисто:

— То есть он придет?

— Сегодня утром, да. Мы потому к тебе все и приперлись, чтобы ты подготовился, и все такое.

«Мастер придет сегодня. Это значит?..»

— Он еще фыркнул, типа, очень трогательно, трогательное единодушие или как там… Он нам, такой, – садитесь, а мы – спасибо, и все стоим, такие, в этом зале, там еще, знаешь, супчиком так пахло…

«Придет сегодня. То есть надо быть приличными? Надо, упаси сила, с ним здороваться? Попросить мелких, чтоб попались на глаза и выглядели бедными детьми… Хотя они-то и без просьбы такие».

Он был надеждой для них, а они его бесили. Он приносил в рюкзаке разные книги, и никто потом никогда их не читал, если бы Рысь не заставлял почти что силой. Старшие девушки порой накидывались стаей, трясли дары, пролистывали, рвали друг у друга из рук, но искали не знаний, а любви. Рысь не ведал, откуда взялась мысль, что мастер станет среди них искать жену – однако девушки всерьез ждали записки. «Ищу брюнетку, нрав веселый, 20+». Под это подошла бы почти любая, а какая вдруг нет – та перекрасилась бы.

— Извините, – сказал мастер, и стул под ним, конечно, заскрипел, и в окно, как нарочно, заглянуло солнце.

Роуз прищурилась. Солнце бесило ее с самого утра.

— Извините. Вы не могли бы объяснить, что именно вы от меня сейчас хотите?

Рысь как-то весь заледенел лицом, даже, кажется, подбородок стал квадратней, а мастер либо не замечал, либо не придавал значения, либо злорадствовал – с него, похоже, станется. Роуз нашарила под столом руку Рыси и почти плюхнула себе на коленку – Рысь даже дернулся, хоть коленка была в джинсах. «Ты что творишь?» – точно спросил бы он сейчас, не будь тут мастера, и Роуз ответила, все прижимая его руку, не отводя глаз, хотя солнце и слепило, всеми мыслями, всей собой: «Тихо, милый! Он же только и ждет, что ты сорвешься, может, сам не понял, но очень ждет, ему же тоже хочется с тобой подраться, только он мастер, а ты человек Приюта. Ты все равно лучше всех. Он тебя не стоит».

Неизвестно, что Рысь разобрал в этом безмолвном призыве, но ладонь ее стиснул и не отпускал и зубы тоже стиснул.

Роуз вздохнула и спросила: