Онлайн книга «Фуга»
|
Вот Яблоко ухмыляется у входа в душ. Вот Щепка заслоняет собой Леди и огрызается. Вот Яблоко облизывается. Вот сбор на кухне. А потом все эти придурки куда-то двинулись, а он, тоже придурок, потащился в мансарду, по пути подобрал Щепку, и та уснула на их с Роуз кровати почти сразу – от впечатлений, что ли?.. Потом пришла Роуз, уселась рядом, взяла его ладонь в свои и наконец сказала: — Я бы на твоем месте достала из-под кровати все, что там лежит. И Рысь достал – раз стопка, два… четыре, всё вроде. Листы, исписанные крупным четким почерком, узкими буквами, почти без помарок – записи мастера. Старого мастера, который, может, один во всем городе мог помочь Щепке, знал, что делать с Яблоком. Или даже не в городе, а в мире. И полдня Рысь смотрел на эти стопки – как вытащил из рюкзака, так и смотрел. Казалось бы, ну десяток листов, ну два десятка, ну пусть даже сотня! А Рысь держал их в руках и не мог начать читать. Присутствие Роуз почему-то раздражало, может, потому, что он точно знал: она бы прочитала не колеблясь. А он, дурак… — Ты вообще собираешься начать? — Да не могу я! — Ну а кто может тогда? Роуз уходила, воцарялась тишина, и Рысь снова бессмысленно утыкался в записки мастера. Ну что там может быть такого? «Что ты медлишь?» Пальцы казались грубыми, а мысли – вязкими, будто всю ночь не спал. «Эх, гуди, голова, печальный колокол, ни на что-то ты больше не годна». Перед глазами плыло. — Зачем ты их вообще запрятал? — Просто так! Думал, пригодятся. — Пригодились? Как же Рысь не любил вот так ругаться. Щепка спала, укрытая курткой, Роуз потом добавила еще и пледы, и потому спор выходил прерывистый – стоило одному из них повысить голос, как второй вскидывался: не буди ребенка! Вот Щепка дернулась, и оба обернулись. Рысь перечислял в уме ответы Роуз: да, да, все хорошо, нет, не приснилось, да, у нас в мансарде, нет, обязательно спасем, да точно же, хочешь сока, хочешь воды, чего ты хочешь? Так и сидели, дураки, не шевелясь, смотрели – дрогнут веки или нет, как будто это было сейчас важно. Но Щепка глаз не открывала, только хмурилась, и вот уже упреки Роуз лились заново: — Ты хоть теперь-то собираешься узнать, как ей можно помочь? Это ты-то, с твоей душой… — Какой душой? — Ну как с какой, с рыцарственной… — Да не гони… — Вот и делай тебе комплименты. Неловко выходило, муторно, стыдно. Обижал женщину, ровнял листочки с записями, слушал краем уха дыхание Щепки, бесился, но решиться не решался, а время уходило, уходило… А может, просто было уже поздно. Может, он не хотел их читать лишь потому, что заранее мучился виной. Ну да, конечно, надо было раньше думать, надо было сто лет назад прочесть всё, а еще надо вставать по утрам нормально и хоть кого-то сподвигать на зарядку, а еще нужен календарь на стенку в кухне – да сотню вещей вечно нужно сделать! Рысь часто думал, что, пока Приют не развалился, можно считать, что он, Рысь, все-таки справляется. Не справился? Дурак и есть дурак? Он наугад потянул из стопки лист, выхватил взглядом строку: «…Да, пацан талантливый, но надолго его, конечно, не хватило бы…» Роуз пристроилась читать за его плечом. — О как, – сказал Рысь. – Талантливый пацан, смотри. Не абы кто. Надолго – это, извини меня, на сколько? — Ты с кем говоришь, с мастером или со мной? |