Книга Я сам похороню своих мертвецов, страница 31 – Джеймс Хэдли Чейз

Все под контролем. Коррин выступила прекрасно. Вердикт: самоубийство в состоянии помутненного сознания. Никаких дополнительных трат не потребуется.

^Сэм

Инглиш убрал записку в карман, и суровая улыбка промелькнула на его лице.

— Что это я слышал о твоем брате? – начал сенатор, как только метрдотель отошел. – Что это, черт возьми, за игры?

Инглиш взглянул на него с изумлением.

— Рой уже много недель был на грани нервного срыва, – пояснил он ровно. – Я говорил ему, что он слишком много работает. Ну вот, ноша оказалась ему не по силам, и он нашел кратчайший выход из трудного положения.

Сенатор фыркнул. Его смуглая кожа налилась темно-багровым цветом.

— Нечего пичкать меня подобной чушью! – произнес он с негодованием, впрочем понизив голос. – Рой ни дня в жизни не работал много. Что там за слухи о шантаже?

Инглиш пожал плечами.

— Обязательно будут ходить самые разные слухи, – сказал он безразличным тоном. – Существует множество людей, которым хотелось бы раздуть из этого скандал. Нечего горячиться. Рой застрелился, потому что переживал за судьбу своего бизнеса. И на этом все.

— Все ли? – Бомонт подался к Инглишу, сверкая глазами. – Поговаривают, он шантажировал какую-то женщину и у него собирались отнять лицензию. Насколько это правда?

— До последнего слова, – признался Инглиш, – но никто не посмеет заявить об этом вслух, если только не хочется нарваться на судебное преследование.

Бомонт заморгал и снова сел.

— Что, прямо вот так? – спросил он, и в его взгляде отразилось восхищение.

Инглиш кивнул:

— Комиссар полиции начал расследование. Я с ним поговорил. Продолжать расследование он не собирается. Тебе не о чем переживать, Бомонт.

Официант принес стейки, и после его ухода Бомонт сказал:

— Мне, может, и не о чем переживать, зато тебе есть о чем. Это ведь положит конец больничному проекту.

Инглиш отрезал кусочек мяса, затем поднял на собеседника глаза.

— С чего ты так думаешь? Если комитет надеется кинуть меня – не тут-то было.

— Но послушай, Ник, прояви рассудительность, – с тревогой заговорил Бомонт. – Ты не сможешь от этого откреститься. Слухи уже циркулируют, а ведь это чертовски нехорошие слухи. Ты же знаешь комитет. У них припадок случится, если я скажу, что больница будет названа в твою честь.

— В таком случае не говори им, пока все не уляжется. А все уляжется через несколько недель.

— Но они же назначили собрание на следующей неделе, чтобы выбрать название для больницы.

— Скажи, чтобы отложили встречу, – бросил Инглиш и потянулся к бокалу с вином. – Удивительно хороший кларет. Попробовал бы лучше его, чем дуть скотч под любую еду.

— Да забудь ты про кларет. – Бомонт неловко поерзал на стуле. – Нельзя откладывать собрание. Ты ведь понимаешь это не хуже моего.

— Собрание придется отложить, – заявил Инглиш. – Кто построил больницу? Кто ее финансировал? Что значит, нельзя откладывать собрание? Я говорю, что его нужно отложить, так им и передай: я велел отложить!

Бомонт провел пальцами под воротничком.

— Но послушай, Ник, нельзя так вести себя с комитетом. Они назначили собрание, и ты ничего не можешь с этим поделать. Нельзя обращаться с ними, как с мальчишками. Нет, какого черта! Это же самые важные и самые влиятельные люди в этом городе.

Инглиш широко усмехнулся: