Книга Я сам похороню своих мертвецов, страница 34 – Джеймс Хэдли Чейз

Инглиш указал на большой бар у стены.

— Угощайся. – Затем заговорил в телефон: – Джули? Это Ник. Я снова задержусь. Да, мне очень жаль, но я не смогу сводить тебя в кино. Такие вот дела. Тут только что пришел Сэм с новостями насчет Роя. Потом тебе расскажу. Извини, Джули. Я как будто все время тебя подвожу. Чем собираешься заняться? Слушай, а хочешь, Гарри с тобой сходит? Он пока еще в офисе, и он будет в восторге. – Инглиш выслушал ответ, нахмурился и сказал: – Ладно, хорошо. Просто я подумал, что тебе не повредит компания. Встретимся в клубе в девять. Пока.

Он повесил трубку, слегка поморщившись.

Крейл протянул ему виски с содовой.

— Ник, тебе, конечно, виднее, – произнес он, – но будь я проклят, если бы отправил такую красотку, как Джули, в кино в компании Гарри Винса – слишком уж он хорош собой, чтобы так рисковать.

Инглиш непонимающе уставился на него:

— Почему нет? Это внесет какое-то разнообразие в жизнь Джули. – Затем он улыбнулся. – Ты же не думаешь, что Джули западет на такого мальчишку, как Гарри, а? Не болтай ерунды. Что Гарри может ей предложить? Беда с тобой, Сэм, у тебя не голова, а помойка.

— Что верно, то верно, – признал Крейл и засмеялся. – Однако это полезно в долгосрочной перспективе. Так она пойдет с ним в кино?

— Это уже не твое дело, – ответил Инглиш, усаживаясь, – но чтобы ты уже успокоился, нет, не пойдет. Она предпочитает подождать, пока я сам смогу сходить с ней.

— Счастливый ты парень, – с завистью протянул Крейл. – Когда я хочу сходить куда-нибудь с девушкой, мне прежде приходится дарить ей норковое манто, чтобы она согласилась.

— Надо тебе согнать жир, – довольно бесцеремонно заметил Инглиш. – Ты не годишься для романтики. Что еще обнаружилось в банковской ячейке?

Крейл раскурил сигару и осторожно подул на тлеющий кончик.

— Судя по всему, он был готов смыться, – сообщил он. – Там лежало два билета на самолет до Лос-Анджелеса, деньги, его завещание, а еще обручальное кольцо, золото с платиной.

— Как же, черт побери, ему удалось заграбастать столько денег? – спросил Инглиш, хмуро глядя на снежно-белый бювар.

— Какого черта он совершил самоубийство? – сказал Крейл. – Вот этот вопрос поважнее.

Инглиш кивнул. Он несколько секунд сидел в молчании, затем вдруг резко спросил:

— Как отреагировала Коррин, Сэм?

Крейл скорчил рожу:

— Это был для нее удар в самое сердце, но в итоге она взяла себя в руки. Мне жаль эту девушку. Да, она, конечно, глупенькая, но мне не доставило удовольствия рассказывать ей о Рое. Это все равно что убивать мышь кувалдой. Она не верила, пока я не показал ей несколько писем, и тогда она сломалась. Кажется, она здорово тебя недолюбливает. Ты лучше приглядывай за ней. Если ей выпадет возможность сделать тебе гадость, она непременно воспользуется ею.

Инглиш вздернул широкие плечи.

— А с ней еще двадцать тысяч человек. И что с того? Коронер воспринял все как надо?

— Разумеется, с другой стороны, он настолько туп, что с трудом отличает собственную голову от задницы. Ему нужна была только веская причина, а я ее назвал: нервный срыв, вызванный слишком тяжелой работой.

Инглиш потянулся за сигарой, раскурил ее и бросил спичку в мусорную корзину.

— Сэм, Мэри Савитт была убита.

Крейл окаменел.

— С чего ты это взял?