Книга Детективы с кладбища на 13-й Аллее, страница 76 – Арабелла Грим

— Так что нет, – закончила Бетти. – Я ничего не крала. И никого не убивала. Это кладбище для меня не охотничьи угодья. Оно стало… моим домом. В каком-то смысле.

Элоиза осторожно подошла ближе, на этот раз без резких движений.

Они сидели рядом на старой могиле, связанные чем-то, что было выше подозрений и неловкости. Возможно, правдой, или просто тем фактом, что они люди. Раненые люди.

Мимо проходил мужчина лет шестидесяти. Элоиза вдруг подумала, что они с Бетти представляют довольно странное зрелище – две плачущие женщины в позах скорбящей Богоматери.

В одной руке мужчина держал букет, в другой – трость. Казалось, он тоже нес на плечах всю тяжесть мира. Элоиза робко кивнула ему.

— С вами все в порядке, мадемуазель? Вам помочь?

— Нет, все хорошо, – пробормотала она. – Спасибо. А вы сами… как?

— Ох, я…

Он покачал головой, сочувственно улыбнулся и пошел дальше. Да и что тут было сказать? У каждого своя боль, и чаще всего она остается недоступной для других.

Элоиза вытерла слезы.

Пообещав Бетти никому не раскрывать ее тайну, она направилась к рождественскому рынку квартала. Закутавшись в длинное пальто, девушка неторопливо бродила между рядами деревянных павильонов, наслаждаясь мягкой, искрящейся атмосферой декабря. От маленьких домиков тянуло корицей – запахом детства, который, казалось, умеет возвращать потерянные воспоминания. Она остановилась возле лавки с пряниками ручной работы. Одни были расписаны белоснежной сахарной глазурью, другие украшены цукатами из апельсиновой цедры. Элоиза выбрала пряник с шоколадными каплями, а продавщица завернула его в крафтовую бумагу и украсила сверток веточкой ели. Чуть дальше ей попалась палатка со смесями для глинтвейна: корица, звездчатый анис, гвоздика, сушеные цитрусовые корки, – все это было расфасовано в очаровательные льняные мешочки.

— Достаточно прогреть это в красном вине, добавить немного сахара и каплю рома, – заговорщически шепнул продавец.

Элоиза купила два пакетика к обеду, который собиралась устроить для Спуки-банды, потом не удержалась и прихватила коробку шоколадных конфет: хрустящее пралине, соленую карамель и вишневый ганаш.

Гонзагу ничего не достанется. А вот ей – о да!

Она уже собиралась уходить, когда услышала знакомый голос – протяжный, с нарочито ленивыми интонациями, которые теперь узнала бы где угодно. Она обернулась и, как и ожидала, застала Папу Но за очередным неловким подкатом.

Плотнее запахнувшись в потертый бушлат, он проявлял подозрительно живой интерес к работе одной керамистки. Та, из вежливости поддерживая разговор, но прекрасно понимая, к чему он клонит, показывала ему чайный сервиз с глазурованной росписью, пока он вставлял между вопросами плохо замаскированные комплименты.

— И вы все это лепите вручную? – восхищенно спрашивал он. – Знаете… в этом есть что-то невероятно чувственное. Как в фильме «Привидение» с Деми Мур, – он улыбнулся той самой улыбкой, которую, вероятно, считал наиболее неотразимой.

Элоиза закатила глаза, невольно усмехнувшись. Ришар стоял к ней спиной, кокетничал с усердием старшеклассника, и она несколько секунд забавлялась этой сценой, прежде чем вмешаться.

— Привет, Папа Но. Ты теперь увлекся керамикой? – наконец насмешливо спросила она.

Ришар резко обернулся, застигнутый врасплох, но быстро взял себя в руки.