Книга Таинственный пленник на день рождения, страница 33 – Эла Завейская

— Калитка открыта, Госпожа. Засов поднят изнутри. Тиан пропал.

Я выбегаю за калитку босиком. Улица пустая до самого поворота. Над крышами стоят две луны, обе почти полные, и камни мостовой под ногами холодные.

За моей спиной — шаги. Корвин спустился с крыши.

— К рассвету Ровена узнает, кто живёт в теле её сестры, — говорит он.

Утром после побега Тиана Брам рисует на кухонном столе рудники Вейр. Рисует он пальцем, по муке.

— Ворота. — Брам ставит точку и ведёт от неё линию вниз. — Верхняя штольня. Взрослые. — Вторая линия ложится ниже первой и выходит тоньше. — Нижняя. Дети. Там узко.

— А к нижней как попасть?

Брам ведёт пальцем вбок, мимо ворот, к самому краю стола, и рисует маленький круг.

— Старый колодец. Сухой. Брам там лазил.

Я пишу пропуск на листе гербовой бумаги: «Подателю, рабу Браму из Дома леди Иссары Вейр, пройти на рудники Вейр по делу Дома». Потом снимаю с пальца кольцо с печаткой, грею воск над свечой и прижимаю к нему кольцо. На воске остаётся полумесяц над башней.

Кольцо я тоже отдаю Браму. Оно налезает ему только на мизинец.

— Ровена узнает, что вы там побывали, Госпожа, — говорит Сайлас.

— К тому времени Лиан будет на этой кухне. Тогда и Тиан вернется.

Сайлас кладёт перед Брамом бумажку с порошком.

— Сонное. Щепоть в котёл стражницам, и до утра они твои.

Агна заворачивает хлеб. Брам прячет пропуск под рубашку, хлеб в сумку.

— Не забывайте меня, Госпожа. Что бы ни случилось.

* * *

Ровена молчит. Ильва молчит тоже.

Тиан ушёл восемь ночей назад, Брам — следующей ночью.

Город поёт песню про певчего и его Госпожу. Ноэль слышал её во дворе и за ужином напел нам все куплеты.

Каждое утро Ноэль варит кашу с шафраном подаёт мне сам. Корвин снова садится за стол последним. Посуду моет молча. На моём пороге седьмую ночь лежит покрывало Брама, сложенное вчетверо. По ночам черепица над моей спальней скрипит до рассвета. Но Корвин не приходит.

На седьмую ночь он стучит в дверь.

Я беру лампу и открываю. Корвин переступает через покрывало Брама и задвигает за собой засов.

— Разговор для двоих, — говорит он.

Рукава у него в извёстке, на сапогах подсохла глина.

— Где ты был?

— Я кое-что узнал, Госпожа. — Он сбивает извёстку с рукава. — Брам ушёл к Колодцу. Но тот колодец оказался не так прост.

— И что же там?

Корвин опирается бедром о стол. Глаза его лихорадочно блестят. И я чувствую, как щеки заливает жар. Как не вовремя.

— Храмовый сторож любит вино, — говорит Корвин. — После третьей кружки он рассказал мне про архив. Жрицы записывают туда всё, что Колодец умеет. Так вот. Через него пришлые могут уйти обратно, если только их тело в том мире ещё не остыло. — Он смотрит мне в глаза. — Там написано, как вам вернуться домой, Госпожа.

Лампа в моей руке вздрагивает. Я ставлю её на стол.

— Ты хочешь от меня избавиться?

Корвин молчит. Кажется, он даже растерян.

— А если я там уже в могиле?

— Конечно, сначала мы должны это выяснить. Возможно, вас там кто-то ждет.

Корвин пожимает плечом.

Вот как, значит. Он хочет, чтобы я вернулась домой.

— Выбирать будете вы, — добавляет Корвин. — Раб принёс Госпоже свободу. Какая ирония.

Мне хочется запустить в него лампой. Иссара бы так и сделала. Когда-нибудь он меня доведёт, и я запущу тоже.