Книга Таинственный пленник на день рождения, страница 31 – Эла Завейская

Я вынимаю пробку. Пахнет железом.

За окном скрипит черепица. Я затыкаю флакон пробкой и прячу его в рукав халата вместе с бумагой. В ту же секунду в окне появляются ноги Корвина, а следом и он сам.

Он спрыгивает с подоконника и замирает. Я сижу на его кровати, в халате, с его подушкой на коленях.

— Брам сказал, вы на крыше, — говорю я.

— Брам много говорит для Брама. — Корвин смотрит на подушку. — Зачем вы пришли, Госпожа? Если хотели вызвать меня для использования — достаточно было отдать приказ.

Флакон холодит мне запястье. Ровно там, где Корвин однажды искал мой пульс.

— Что вы делали в купальне, пока Иссара пила вино?

— Стоял на коленях и ждал восемнадцатого удара.

— Вы хотели её убить?

— Каждый день. Семь лет. — Корвин садится на табурет, прямо на сложенную рубашку. — А ночью поднимался на крышу и смотрел на север. Так было легче дожить до утра.

Он переводит взгляд с подушки на мои губы. Я вспоминаю его поцелуи.

— Иссара не расставалась с плетью, — говорит Корвин.

Я кладу подушку на место и встаю. Флакон в рукаве при этом звякает о кольцо, и я прижимаю локоть к боку.

Выхожу не прощаясь.

Камин в библиотеке давно остыл. Я вынимаю флакон из рукава и закапываю его пальцами в кадку с лимонным деревом, под самые корни. Сайлас говорит, дерево стоит дороже Ноэля. Может, и так.

Бумагу я сую в карман халата. До рассвета я сижу в кресле у кадки и жду, пока посветлеет окно.

Стражницы Матери стучат в ворота, когда Агна только разжигает на кухне печь.

Их трое. Двух я помню по визиту Ильвы, у них те же посохи. Третья, сестра Орса, высокая, с узким лицом, протягивает мне лист.

— Донос на ваш дом, леди Иссара. Мать Ильва велела проверить.

Без подписи. «Раб Корвин из Дома леди Иссары Вейр хранит яд. Под подушкой».

Корвина выводят во двор и ставят на колени у фонтана. Брам встаёт рядом с ним, и стражницы обходят Брама по дуге. На мужской половине трещит ткань. Из окна Корвина вылетает пух и оседает на бортике фонтана, у вчерашних свечей.

Корвин смотрит на пух. Потом на меня.

Стражница возвращается с пустыми руками. Сестра Орса поджимает губы.

— Обычай позволяет осмотреть весь дом, леди Иссара.

— Осматривайте.

Они осматривают. Переворачивают сундуки на мужской половине, вытряхивают мои шкатулки, простукивают посохами стены в галерее. В библиотеке молодая стражница втыкает посох в кадку с лимонным деревом. Посох уходит в землю на ладонь от корней. Я считаю про себя. На третьем счёте Сайлас говорит от двери:

— Осторожнее, сестра. Это дерево стоит дороже Ноэля.

— Это правда, сестра, — подтверждает Ноэль. — Я узнавал.

Стражница вынимает посох из земли и вытирает его о подол.

К полудню они уходят. Сестра Орса задерживается у ворот.

— Мать Ильва будет рада узнать, что донос солгал, — говорит она, глядя на Корвина у фонтана.

Калитка закрывается. Я достаю из кармана бумагу и разворачиваю её на солнце.

На бумаге нарисована рыба. Хвост у неё короткий, морда тупая. Рыбу рисовала я, на бумаге для писем, и под ней моей рукой выведено слово. Этот букварь я склеила сама. Он в доме один, и он у Тиана.

Тиан стоит на ступенях кухни с ведром воды. Он видит бумагу у меня в руке, и ведро выскальзывает у него из пальцев. Вода бежит по ступеням во двор.

Тиан опускается на колени прямо в лужу.