Книга Таинственный пленник на день рождения, страница 28 – Эла Завейская

Кажется, я всё испортила вместо того, чтобы исправить.

— Вы должны учить меня лучше, Корвин.

— Я исправлюсь, Госпожа.

Он уходит. В дверях стоит Ноэль с лютней и смотрит ему вслед.

* * *

К Дому Илес Корвин сам просится на запятки. В карете Ноэль сидит у моих ног и подкручивает колок.

— Госпожа, а вы знаете, что свет обожает певчих?

— Знаю, — отвечаю я и смотрю на заднюю стенку кареты.

Ноэль берёт тихий аккорд и кивает сам себе.

Сад Дома Илес увешан фонарями. Хозяйка, леди Мирена Илес, седая, с лорнетом на ленте, встречает гостей у пруда.

Дамы окружают мою скамью раньше, чем мне успевают налить вина. Первой подходит леди Сильвия в изумрудном.

— Леди Иссара, весь город говорит, что в Яме вы плакали кровью. — Она обмахивается веером. — Говорят, по северянину?

Дамы вокруг поднимают бокалы и ждут.

Корвин стоит за моей скамьёй. Он делает шаг вперёд и отвечает раньше меня:

— Госпожа легко плачет. Северяне над этим смеются.

Мужчина первым заговорил с дамой. Мужчина посмеялся над своей Госпожой. Двадцать дам слышали и то и другое.

Сильвия медленно складывает веер.

— Леди Иссара, ваш раб открыл рот.

Юноши Дома Илес застывают с подносами. Леди Илес поднимает лорнет. Все смотрят на камень в ошейнике Корвина и ждут, когда он вспыхнет красным.

Ладонь под повязкой начинает ныть. Он специально это сказал, чтобы я его прилюдно наказала. А значит, я должна наказать или это будет уже слишком. Но я не хочу его бить. И я снова не прикасалась к льдянке.

Ноэль роняет лютню в траву и падает на колени между мной и Корвином.

— Накажите лучше меня, Госпожа! — Голос у него разносится на весь сад. — Это я виноват. Северянин три ночи слушает под дверью, кого вы зовёте к себе. А зовёте вы меня. Он ревнует и потому дерзит!

Леди Илес роняет лорнет и смеётся. Следом смеётся весь сад.

— Ревнует! — Сильвия снова раскрывает веер. — Северянин ревнует к певчему! Да почему же я так скучно живу?

Ноэль поворачивается к дамам и разводит руками.

— А в Яме Госпожа плакала из-за меня. Я поклялся умереть с голоду, если Брам останется в клетке. Кашу в нашем доме варит только Брам.

Дамы хохочут. Ноэль берёт мою перевязанную ладонь и прижимается к ней щекой, медленно, с закрытыми глазами.

Тело Иссары знает, что делать дальше. Моя рука ложится ему на затылок, пальцы уходят в золотые кудри. Так Госпожа говорит: мой.

Корвин в двух шагах смотрит на мою руку.

Я держу её, пока смеются дамы. Ноэль улыбается мне снизу вверх той улыбкой, которой его учили девять лет.

— Корвин, — говорю я, глядя на Ноэля. — Ждите у кареты. Сегодня вам не избежать наказания.

Корвин кланяется и уходит по аллее. Сквозь смех я слышу хруст гравия у него под ногами.

Ноэль поднимает лютню и поёт, сидя у моих ног. Песня старая, про певчего и его Госпожу, и дамы подпевают припев. На последнем куплете за моей спиной кто-то шепчет:

— Иссара Вейр сохнет по своему певчему.

— Счастливая, — вздыхает другая.

* * *

Дома Ноэль догоняет меня на лестнице. Из-за пазухи он достаёт сложенный лист. Утром этот лист лежал у меня в ящике стола. Буквы на нём кривые, одна так и стоит задом наперёд. «Чтобы вы меня выбрали».

— Задание выполнено, Госпожа. — Он вкладывает лист мне в руку. — Вы меня выбрали. Весь город видел.

— Ноэль, это была игра.

— Наложника свет Госпоже простит. Привязанности — нет. — Он улыбается.