Книга Таинственный пленник на день рождения, страница 47 – Эла Завейская

— Торвальд, — говорит мне Корвин. — Он учил меня держать меч. Последние семь лет он держит замок и ждет меня.

Брам оглядывает людей у стен. Мужчины здесь ходят с голыми шеями, а женщины носят мечи на поясе наравне с ними. Брам опускается на колени, по привычке, прямо на камни.

Торвальд смотрит на него с недоумением.

— В горах все ходят с прямой спиной, Брам, — говорит Корвин.

Брам поднимается. Но по-прежнему ничего не понимает.

* * *

В тот же час в большом зале у очага я снимаю со своих рабов ошейники.

Глаза у меня слипаются, но с этим уроком я и так опоздала на месяц. «Сначала научитесь удерживать, — сказал мне Корвин в галерее, у окна в сад. — Отпускать будете потом». Удерживать я научилась. Отпустила сегодня.

В очаге горит целое бревно. Вдоль стен висят щиты, лавки застелены волчьими шкурами. Люди замка собираются у дверей и ждут.

Мои мужчины выстраиваются передо мной в ряд: Брам, Сайлас, Тиан. Ноэля Брам усадил на лавку, и Ноэль держится за перевязь здоровой рукой. Лиан прижимается к брату.

Трое опускаются на колени, по привычке. Ноэль пробует сползти с лавки следом, и Сайлас ловит его за здоровое плечо.

— Встаньте, — говорю я.

Они встают.

Корвин вынимает нож из-за пояса Торвальда и протягивает мне рукоятью вперёд. На Корвине уже северная рубашка, ворот расстёгнут, и руна под ключицей видна всему залу. Пальцы наши встречаются на рукояти, и он задерживает мои на удар сердца дольше, чем нужно.

Я режу себе ладонь по старому рубцу. Третий раз за месяц. Галина Петровна назвала бы это системой.

— Кровью Матери отпускаю свой Дом, — говорю я. — Каждый из вас теперь принадлежит сам себе.

Мои слова слышны до самых балок.

Сначала я подхожу к Браму. Он первым встал на мою сторону, пусть первым и уходит на волю. Брам смотрит на меня сверху вниз и задерживает дыхание. Я прижимаю ладонь к белому камню у него под кадыком. Камень вспыхивает и гаснет. Ошейник щёлкает и падает, и Брам ловит его на лету.

Он трогает голую шею огромной ладонью. Потом смотрит на ошейник у себя в руке. Уши у него краснеют.

Сайлас запрокидывает голову и подставляет шею сам. Ошейник падает ему в ладонь. Сайлас трогает горло двумя пальцами и шевелит губами.

Тиан дрожит. Я прижимаю ладонь к его камню, и он закрывает глаза.

— Простите меня, Госпожа, — шепчет он.

— Все в прошлом.

Ошейник падает к его ногам. Лиан поднимает его и разглядывает погасший камень.

Перед Ноэлем я опускаюсь на колени у лавки. Он улыбается мне, и улыбка у него дрожит. Камень гаснет под моей ладонью. Ошейник соскальзывает Ноэлю на колени, и Ноэль смеётся и плачет одновременно.

Торвальд у двери вытирает глаза кулаком.

Через весь зал на меня смотрит Корвин. Торвальд дважды о чём-то его спрашивает и оба раза остаётся без ответа.

Сайлас кладёт свой ошейник на стол, к остальным.

— Мужская половина дома посовещалась, Госпожа, — говорит он. — Спор вы выиграли. По условиям каждый из нас говорит, чего хочет. Сам.

Брам выходит вперёд первым.

— Брам хочет стеречь порог, — говорит он. Потом думает. — За жалованье.

— Капитану стражи положено три серебряных в месяц, — говорит Агна.

Торвальд что-то возражает по-северному. Но Агна, похоже, уже освоилась.

Агна протягивает руку к Торвальду, а у того бровь ползет вверх. Потом, сам себе удивляясь, он отцепляет от пояса кошель и кладёт ей на ладонь. Агна отсчитывает на стол монеты и пересчитывает их ещё раз.