Книга Таинственный пленник на день рождения, страница 50 – Эла Завейская

Он нависает надо мной и целует, пока у меня не кончается воздух. Потом губы уходят ниже. Горло. Ямка между ключицами. Грудь. Живот, который вздрагивает под его губами. Косточка бедра.

На пальцах у него трещат искры. Мех подо мной дымится, по комнате ползёт запах палёной шерсти.

Он прикусывает кожу у меня на бедре.

Я тяну его за волосы обратно к себе.

— Иди ко мне.

Этот приказ он выполняет сразу.

Корвин поднимается надо мной и заводит мои запястья над головой. Держит так сильно, что я не могу высвободиться.

Он входит в меня медленно. Замирает. Ждёт.

Зрачки, и в каждом горит очаг. На стене за его спиной, в свете огня, на миг раскрываются крылья. Тень от них накрывает нас обоих.

Он начинает двигаться. Там, где проходят его ладони, у меня на коже вспыхивают искры. Каждая колет и тут же тает теплом. Я смеюсь ему в губы. Потом забываю, над чем смеялась.

Он растягивает каждое движение. Отступает почти до конца и возвращается ещё медленнее, и дыхание застревает у меня в горле.

— Корвин…

— Проси.

Госпожа Иссара Вейр умела только приказывать. А я прошу.

— Пожалуйста.

Терпения у него хватает ровно на один вдох. Корвин отпускает мои запястья, и я обхватываю его руками, ногами, всем телом. Корвин шипит сквозь зубы. Ногти находят рубцы у него на спине. Он рычит мне в шею, и рык прокатывается сквозь меня до самых пяток.

Он двигается всё быстрее, и шкура под моей спиной ползёт к очагу. Я кусаю его в плечо, туда, где сходятся рубцы. Корвин сбивается с ритма. Потом находит его снова. И снова сбивается.

Над фьордом гремит гром. Стекло в окне дребезжит.

— Смотри на меня, — хрипло велит он.

Я смотрю. Ритм ускоряется, и пульс у меня гонится за его дыханием. Без всяких Уз я слышу его громче, чем когда-либо: кожей, губами, бёдрами, каждым вдохом, который он делает вместе со мной.

Жар копится внизу живота и растёт с каждым его движением. Я впиваюсь пальцами ему в лопатки. Дыхание рвётся. Комната сужается до его глаз и огня в них.

— Корвин…

— Я с тобой.

Меня накрывает второй раз, сильнее первого. Я выгибаюсь ему навстречу и кричу его имя, и он отвечает глухим рыком у самого моего плеча. Тело его вздрагивает над моим, и за окном молния раскалывает небо над фьордом пополам.

Гром докатывается следом. Корвин опускается на меня всей тяжестью и дышит мне в шею. Пахнет грозой и нами.

Потом он говорит мне в плечо то северное слово, которое шептал в музыкальной гостиной и у камина.

— Переведи, — прошу я.

— Твой, — говорит он мне в губы.

Корвин засыпает, уткнувшись лицом мне в шею.

Гроза над фьордом стихает к утру.

Несколько месяцев спустя

В библиотеке замка теперь класс для занятий. У окна в кадке растёт лимонное дерево, и лимонов на нём четыре. Сайлас перед отъездом в академию велел поливать его чем угодно, кроме льдянки. Торвальд ходит смотреть на лимоны каждое утро. На Севере их видели только на картинках.

Утром я вхожу, и девять учеников встают. Впереди Дарин, бывший раб Ровены. Весной Великая Мать отпустила на Север мужчин из Дома Вейр, и Дарин пришёл через перевал с первым обозом. Теперь он поднимает глаза на каждого, кто входит. За ним трое внуков Торвальда. На задней парте Лиан и он уже нарисовал рыбу на крышке парты, на рукаве соседа и у себя на ладони. Рядом с Лианом за партой едва помещается Брам.