Книга Мой наглый босс. Ты мне еще заплатишь, страница 13 – Марина Латрина

— Ты меня бросила в кабинете со стояком, — напоминает он. — Теперь ты будешь просить.

Он снова опускается к моему клитору, лижет его медленно, глубоко, и я снова на краю. Я хватаю его за волосы, прижимаю к себе, но он отрывается, смеётся тихо.

— Нет, — говорит он. — Ещё не время.

Он раздевается сам, медленно, не спеша. Я же уже совсем голая. Он раздвигает мои ноги и прижимается ко мне, но не входит. Трётся головкой о мои нижние губки, смазывая их, заставляя меня дрожать от нетерпения.

— Прошу, — умоляю я снова. — Войди в меня.

— Скажи, что ты хотела меня все дни, — требует он, всё ещё не входя. — Скажи, что скучала.

— Я скучала, — выдыхаю я. — Я хотела тебя. Прошу.

Тимур входит медленно. Очень медленно. Я чувствую каждый сантиметр, как его член заполняет меня, растягивает, заставляет задрожать. Тимур начинает двигаться неторопливо, глубоко, каждый толчок доводит до внутренней точки, и я снова близка к оргазму.

— Не кончай, — требует он, ускоряясь. — Ещё нет.

Он трахает меня долго, меняя темп, останавливаясь каждый раз, когда я приближаюсь к пику. Я плачу от напряжения, царапаю его спину, прошу, молю. Он только усмехается и продолжает свою игру.

— Теперь, — наконец говорит он, когда я уже не могу терпеть.

И он позволяет мне кончить. Оргазм накрывает меня такой мощной волной, что я кричу, сжимая его член внутри себя. Я чувствую, как он приближается к пику и спустя пару секунд тоже кончает.

Мы падаем на бок, тяжело дыша. Он прижимает меня к себе, целует в затылок.

— Теперь мы квиты, — шепчет он.

* * *

Я просыпаюсь в одиннадцать утра.

Солнце бьёт в огромные окна. Простыни пахнут им. Его рука тяжело лежит на моей талии.

Он спит.

Без ухмылки, без деловой маски, без «павлиньего» прищура он выглядит моложе. Почти мальчишкой. Ресницы длинные, как у девчонки. Нечестно.

Я осторожно выбираюсь из-под его руки.

Собираю по квартире одежду. Джинсы — на полу у кровати. Лифчик — почему-то на подоконнике. Одна кроссовка — в прихожей, вторая почему-то на кухне.

А вот от толстовки остались одни лохмотья.

Я открываю его гардеробную размером с мою кухню и вытаскиваю первую попавшуюся чёрную футболку. Она висит на мне, как платье, и пахнет им.

Сойдёт. Пусть знает, что за порванные вещи надо платить.

Одеваюсь.

И уже у двери вспоминаю, что у меня в заднем кармане джинсов до сих пор лежит одна вещь.

Бумажный зонтик.

Тот самый. Голубой. В ту ночь я вынула его из кармана халатика и с тех пор так и ношу с собой. Как талисман.

Я возвращаюсь в спальню и кладу зонтик на соседнюю подушку.

Пусть знает, что это я ухожу первой. Не он утром вежливо выставляет меня за дверь, как, наверное, всех до меня. Я ухожу сама.

А зонтик пусть напомнит ему, с чего всё началось. И что последнее слово опять осталось за мной.

Дверь закрывается за мной тихо.

В лифте я смотрю на своё отражение. Растрёпанная, с припухшими губами, со следом его щетины на шее.

И улыбаюсь как дура.

Мы ничего не обсуждаем.

Это главное правило. Его никто не придумывал, но мы оба его соблюдаем.

Мы не говорим «мы». И уж тем более «отношения».

Не встречаемся по выходным, не ходим в кино и не знакомим друг друга с родителями. Хотя у меня родителей нет, а про его я ничего не знаю.

Мы просто… видимся.

Время от времени.

В его кабинете после закрытия, когда клуб пустеет и только уборщица гремит ведром внизу.