Книга Ненавидь меня нежно, страница 112 – Морана Ран

— Зарницкий! Ты оглох? — Назар проковылял мимо, на ходу натягивая толстовку. — Тренер злой как черт, ждать не будет. Шевели поршнями!

Клим даже глаз не открыл. Он только сильнее прижал меня к своему боку, его пальцы рассеянно поглаживали мое колено, поднимаясь чуть выше.

— Иди, — прошептала я ему в шею. — Тебе правда нужно идти. Оштрафуют же.

— Пусть штрафуют, — пробормотал он, — Мне так хорошо, не хочу двигаться.

Он на мгновение уткнулся лицом в мои волосы, глубоко вдыхая их аромат, смешанный с запахом спортивной раздевалки. Его рука на моем плече собственнически сжалась. Клим был в том пограничном состоянии между диким адреналином после матча и полным физическим истощением, когда фильтры в голове просто перестают работать.

— Никуда не пойду, — сонной скороговоркой выдал он, едва шевеля губами. — Останусь здесь. Черт, Николь... как же я тебя люблю. Просто посиди так еще минуту.

Слова соскользнули с его губ легко, почти буднично, как будто это было самым естественным продолжением его мыслей.

Я замерла. Мои пальцы, до этого методично разминавшие его лопатку, впились в его кожу. Воздух в раздевалке вдруг стал невыносимо густым. Клим сказал это. Сказал без пафоса, без надрыва, без тех игр, в которые мы привыкли играть.

Прошло несколько секунд оглушительной тишины. Клим, почувствовав мою внезапную окаменелость, вдруг вздрогнул. Его веки дрогнули и распахнулись. Он медленно отстранился, глядя на меня затуманенным, еще не до конца соображающим взглядом. В его глазах медленно проступало осознание того, что именно только что вылетело из его рта.

— Что ты..., - начала я, но голос подвел, сорвавшись на хрип.

Клим резко выпрямился, и его лицо тут же застыло, превращаясь в ту самую непроницаемую маску холодного циника, которую он носил как броню. Он быстро отвел взгляд, судорожно потянулся к своей сумке и выудил оттуда чистую футболку.

— Я сказал, пора идти, — бросил он, голос звучал неестественно ровно, даже жестко. — Тренер ждет.

Он натянул футболку через голову, скрывая и багровое плечо, и ту искру паники, которая на мгновение вспыхнула в его глазах. Он не повторил этого. Не объяснился. Просто встал, подхватил сумку и, не оглядываясь, направился к выходу, оставляя меня одну на скамейке посреди пустеющей раздевалки.

Он прятался.

Это было единственное объяснение тому, что происходило после матча, потому что Клим, который ещё неделю назад не мог прожить и часа без того, чтобы не коснуться меня, не посмотреть в мою сторону, не найти предлог оказаться рядом, вдруг исчез. Растворился в расписании Атласа, стал неуловимым, как призрак, и я ловила себя на том, что высматриваю его в столовой, в коридорах, в библиотеке, но каждый раз, когда я думала, что вот он, сейчас я подойду, он словно чувствовал мой взгляд и исчезал за очередным поворотом. Ускользал, испарялся, оставляя после себя только легкое чувство недоумения и растущей тревоги.

Он был очень занят.

Так говорили его друзья, когда я, отчаявшись, подходила к Назару или Антону и спрашивала, где Клим, и они пожимали плечами и отвечали, готовится к выезду на озеро Ладогу, там какие-то исследования, сама знаешь, Зарницкий, когда дело касается работы, становится монстром, никого не видит и ничего не слышит, так что ты не переживай, он появится.