Книга Ненавидь меня нежно, страница 128 – Морана Ран

За дверью повисла тишина. Потом раздался тихий шорох, будто она встала с кровати. Дверь не открылась.

Клим прижался лбом к прохладному дереву и заговорил тише, но все так же твердо:

— Я не уйду. Можешь не открывать, я просто сяду здесь на пол и буду ждать, пока ты не проголодаешься. Или пока твои родители не выставят меня. Но я приехал не для того, чтобы поговорить через дверь.

За дверью послышался судорожный вздох, а затем щелчок замка. Дверь приоткрылась лишь на узкую щель, в которой показалась часть ее лица, покрасневшие глаза, бледная кожа и прядь волос, прилипшая к щеке. Николь выглядела так, будто эти несколько дней выпили из нее все силы.

— Уходи, Клим, — прошептала она, и в ее голосе было столько надломленной боли, что у него внутри все перевернулось.

Клим не стал ждать приглашения. Он мягко, но настойчиво толкнул дверь плечом, заставляя ее отступить, и вошел в комнату. Он отшвырнул букет роз на кровать и в два шага сократил расстояние между ними, хватая Николь за предплечья.

— Посмотри на меня, — потребовал он, игнорируя вспышку кашля, отозвавшуюся резью в груди. — Николь, глаза в глаза!

Она нехотя подняла голову, и он увидел в ее зрачках отражение собственного безумия.

— Это видео, — начал он, и его голос сорвался на опасный низкий тембр. — Это не я, Николь. Клянусь тебе всем, что у меня осталось, если ты хоть на секунду допустила мысль, что я мог выставить нас на посмешище, чтобы удержать тебя значит, ты совсем меня не знаешь.

Николь всхлипнула, пытаясь отвернуться, но он не позволил.

— Да, я подонок во многом, но не в этом. Я никогда бы не опустился до того, чтобы использовать нашу близость как рычаг давления. Ты хотела паузу, чтобы спасти мою репутацию? Поздравляю, Громова, спасать больше нечего. Репутация Зарницкого официально на дне. И знаешь что? Мне никогда не дышалось так легко, как сейчас, когда рушится этот карточный домик.

Он притянул ее ближе, прижимая к своей груди, чувствуя, как ее сердце бьется в унисон с его, быстро, рвано, отчаянно.

— Видео сделало одну вещь, оно лишило нас выбора. Теперь мы либо сгораем вместе, либо выходим из этого скандала за руку. Я выбрал второй вариант. И твои родители, кстати, тоже. Я только что из кабинета Романа Викторовича. Мы все обсудили.

Николь замерла, перестав дышать.

— О чем вы говорили?

— Мы говорили о будущем, Николь, — ответил он, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть ее лицо.

Он нахмурился, заметив, как в ее глазах мелькнул испуг.

— Я не привез кольцо, — Клим криво усмехнулся. — Но это неважно. Выходи за меня. Я хочу, чтобы ты носила мою фамилию. Давай уедем. Оставим этот город, с его сплетнями. Я построю все заново, с нуля, только скажи «да». Посмотри на меня, я ведь никогда и никого так не просил.

— Клим! — она перебила его, вскинув голову.

В комнате стало так тихо, что слышно было, как за окном ветер бьет ветку сосны о стекло. Николь смотрела на него в упор, и в ее покрасневших глазах не было ни тени той мягкости, которую он только что искал.

— Ты не захочешь на мне жениться, — произнесла она ровно.

Клим сузил глаза, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— О чем ты черт возьми говоришь?

Николь сделала глубокий, судорожный вдох, будто прыгала с обрыва, и выпалила:

— Видео слила я, Клим.