Книга Ненавидь меня нежно, страница 126 – Морана Ран

Клим фыркнул, и это был звук, в котором смешались злость и горечь.

— Отец всегда знает, что сказать, чтобы было больнее.

— А еще он сказал, — Анри посмотрел на брата, и в его глазах мелькнуло что-то новое, почти восхищенное, — что теперь тебе только жениться. Что только так можно замять скандал. Сделать из этой истории с сексом, историю любви. Двое молодых людей, страсть, чувства, неизбежный брак. Пресса сожрет это. Общественность успокоится.

Клим повернул голову, посмотрел на брата, и Анри увидел в его глазах то, чего не ожидал, не отрицание гнев или сопротивление. Там было спокойствие. Холодное, расчетливое спокойствие человека, который уже все решил.

— Похоже на то, — сказал Клим, и Анри поперхнулся воздухом.

— Да, ладно? — наконец спросил он, глядя на брата так, будто видел его впервые. — Мой брат, который никогда никому не принадлежал, вдруг готов надеть кольцо?

Клим усмехнулся криво, устало, но решительно.

— А у меня есть выбор? Если я не зафиксирую ее рядом официально, отец ее раздавит. И меня заодно. А я не собираюсь ее терять. Ни из-за видео, ни из-за него, ни из-за всего этого дерьма.

Анри откинулся на стуле и покачал головой.

— Ни хрена себе. Ты действительно влюбился. По-настоящему. Я думал, это просто очередная твоя одержимость.

— Это уже давно не одержимость, — тихо ответил Клим.

— Тогда действуй, — сказал Анри, и в его голосе была поддержка, которую Клим не ожидал, но которая была ему нужна. — Я с тобой. Что бы ни случилось.

Клим кивнул, они сидели в тишине, слушая, как за окном шумит город, как где-то далеко сигналят машины, жизнь идет своим чередом, не обращая внимания на их драмы и скандалы.

— Как думаешь, она согласится? — спросил Анри, и в его голосе появилась привычная насмешка, но она была мягче, чем обычно. — Или ты будешь делать предложение, а она пошлет тебя с твоим благородством куда подальше?

— Вполне вероятно.

В голове крутилась только одна мысль, четкая и окончательная.

Николь Громова, ты от меня теперь никуда не денешься. Ни сейчас. Ни потом. Я тебя заберу. По-хорошему или по-плохому. Но заберу.

— Тогда желаю удачи, — усмехнулся Анри, — Она тебе понадобится.

Выписка прошла на грани скандала, Клим практически вырвал свои документы у лечащего врача, игнорируя протесты матери и сухие рекомендации по реабилитации. Слабость все еще накатывала липкими волнами, а в груди при глубоком вдохе что-то неприятно царапало, но он не мог больше оставаться в стерильном вакууме палаты.

Новая Рига встретила его обманчивым спокойствием. Поселок был наполнен тишиной с запахом мокрой хвои.

Клим приехал без предупреждения, прекрасно осознавая, что имеет на это полное право и одновременно, никакого. Охрана на КПП пропустила его внедорожник после короткого звонка, и это был первый добрый знак.

Он вышел из машины, придерживая два тяжелых букета. Один, строгие, почти архитектурные белые каллы, второй, ворох нежных кустовых роз, которые казались слишком хрупкими в его крупных руках.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла Дарья. Мать Николь. Клим видел ее раньше на светских раутах, но сейчас, без вечернего платья и броских украшений, она казалась удивительно похожей на Николь, та же линия плеч, тот же внимательный взгляд.

— Здравствуйте, Дарья…, - Клим замялся на долю секунды, не сумев выудить из памяти отчество. — Извините, что без звонка.