Книга Ненавидь меня нежно, страница 125 – Морана Ран

— Николь, — Назар перехватил меня за локоть. — Иди в комнату. Прямо сейчас. Не ешь здесь.

— Назар, что происходит? — прошептала я, чувствуя, как паника ледяными лапами сжимает горло. — Почему все так смотрят?

— Я тебе потом объясню. Просто иди. Пожалуйста.

Я посмотрела на него, потом на столовую. Взгляды продолжали буравить меня. Кто-то усмехнулся. Кто-то что-то прошептал соседу, и тот захохотал.

Что здесь происходит?

Клим лежал, уставившись в потолок, когда дверь палаты открылась. Он сразу узнал уверенные шаги Анри и легкий стук каблуков матери.

— Клим! — мама быстро пересекла комнату и присела на край кровати. Ее холодные ладони легли ему на лицо. — Боже мой, как же ты нас напугал. Мы вылетели первым же рейсом, как только узнали.

Она гладила его по волосам, по щеке, словно боялась, что он снова исчезнет. Клим слабо сжал ее руку.

— Я в порядке, мам.

— Мы останемся, я буду за тобой ухаживать, я...

— Мам, — перебил он, и в его голосе появилась та самая вескость, которая всегда останавливала ее, когда она начинала суетиться. — Все хорошо. Меня уже завтра выписывают. Я справлюсь.

Она еще немного посидела, потом встала.

— Я пойду поговорю с главврачом.

Как только дверь за ней закрылась, Анри подошел ближе, подвинул стул и сел верхом, облокотившись на спинку. Его лицо было непривычно серьезным.

Клим первым нарушил тишину:

— Ты уже в курсе про видео.

Это был не вопрос.

Анри кивнул, не стал притворяться.

— Да. Весь наш круг в курсе. Отец в ярости. Сказал, что «эта сучка окончательно тебя утопила». Его слова, не мои.

Клим тихо выдохнул и закрыл глаза. В груди снова начало жечь то ли от воспаления, то ли от злости.

Он хорошо помнил, что было в этом видео.

Само изображение было размытое, плохо освещенное. Его руки на ее талии, ее голова, запрокинутая назад, вода, стекающая по их телам. Ничего не было видно. Лица скрыты, детали стерты, только тени, только движение, только то, что было между ними, выставлено на всеобщее обозрение.

— Кто-то аккуратно это порезал, — сказал Анри, и в его голосе не было обычной насмешки, только холодная злость. — Как будто специально вырезал так, чтобы ничего не было видно, только силуэты. Чтобы нельзя было опознать на сто процентов. Но все и так знают. Все, кто в курсе, кто видел вас вместе, понимают, кто это.

Клим кивнул.

— Мне переслали ссылку еще вчера вечером. Разлетелось по всем закрытым чатам и нескольким помойным пабликам.

Анри хмыкнул, но без обычной насмешки.

— Огонь видео, надо признать. Очень горячо. Если бы не ситуация, я бы даже похвалил твой стиль.

Клим резко повернул голову. В глазах полыхнула ярость.

— Заткнись, Анри.

— Да ладно тебе, — Анри поднял руки. — Сейчас не до шуток. Отец вне себя. Он уже звонил своим людям в медиа, пытается замять, но поздно. История пошла гулять. «Наследник Зарницких трахается с однокурсницей в душе кампуса», это звучит слишком вкусно, чтобы просто так исчезнуть.

Клим молчал. Он думал о Николь. О том, как она сейчас сидит где-то одна, смотрит на телефон и видит, как ее тело показывают всем желающим. Эта мысль жгла сильнее, чем воспаление в легких.

— Она уехала, — сказал он глухо. — Заблокировала меня везде. Сбежала домой.

Анри присвистнул.

— Знаешь, что сказал отец? — спросил Анри, и в его голосе появилась насмешливая нотка, которая была его защитой. — Что замять отношения с Громовыми теперь не так-то просто. Что ты должен был думать головой, а не тем, что ниже пояса.