Книга Ненавидь меня нежно, страница 60 – Морана Ран

Прошло три дня, и ледяной принц Клим, окончательно сменил тактику. Если раньше он убивал меня отсутствием, то теперь он начал душить меня своим присутствием.

Он стал демонстративно другим. В компании, где раньше он был молчаливой тенью или холодным центром гравитации, теперь он стал эпицентром шума. Его смех резкий, непривычно громкий, резал мне слух в коридорах. Он стал острее на язык, раздавая едкие комментарии направо и налево, будто из него вырвался какой-то другой человек, которому было слишком тесно в рамках прежнего самообладания.

В холле я видела, как он стоит в окружении девчонок с параллельного курса. Он вел себя так, как никогда раньше, мимолетно поправлял локон, легко касался плеча какой-то первокурсницы, заставляя её краснеть до корней волос. Это выглядело легко, почти небрежно, как будто эти прикосновения ничего не значили.

Он превратил пространство Атласа в свою сцену, а меня в единственного зрителя, ради которого затевался этот жестокий спектакль.

Клим окончательно отдалился от Назара. Если раньше они почти неразлучно тусовались, то теперь Клим держался в стороне. Назар ходил с пластырем на переносице и напряжённым взглядом, а Клим при его появлении, делал вид, что его нет.

После того как кто-то из «доброжелателей» слил администрации видео с нашей подпольной тусовки в бойлерной, ректор решил не просто наказать виновных, а устроить коллективную экзекуцию. Всех студентов, замеченных на видео, и еще пару потоков для профилактики, согнали в гигантскую оранжерею. В тесные проходы между высокими стеллажами с цветами, висящие как гирлянды плющи, и пол, покрытый влажной землей. Воздух пахнул корнями, перегноем и слегка прелой листвой, а редкие лучи солнца пробивались сквозь мутное стекло крыши, делая свет красным и тёплым.

Мы получили миски с землёй, пластиковые горшки и молодые растения, томаты, герани, фиалки.

Все суетились, кто-то ронял землю, кто-то громко смеялся. Клим работал в паре метров от меня. Он содрал с себя кожаную куртку, оставшись в одной синей футболке, которая теперь была испачкана землей. Он не просто работал, он методично уничтожал растения. Его движения были резкими, злыми. Назар, чей нос под пластырем всё еще выглядел паршиво, копался в огромной кадке рядом, демонстративно разворачиваясь к Климу спиной.

И когда Назар, потянувшись за мешком с керамзитом, случайно задел локтем лопатку Клима, та со звоном улетела на кафельный пол.

— Ты что творишь? — голос Клима был ледяной, даже сквозь шум оранжереи. — Аккуратнее, придурок!

— Да пошел ты, Зарницкий, — огрызнулся Назар, выпрямляясь. — Ты из-за своей паранойи уже на людей бросаешься. Посмотри на себя, ты же невменяемый.

Клим шагнул ближе, его лицо было напряжено, губы сжаты, взгляд колючий как иголки.

Студенты вокруг начали замирать, чувствуя, что сейчас рванет. Аня, которая рядом со мной яростно боролась с корнями папоротника, раздраженно откинула со лба грязную прядь и крикнула на всю оранжерею:

— Да господи, заткнись ты уже, Малфой! Пересаживай свою мандрагору молча, пока она не начала орать так же мерзко, как ты!

В оранжерее повисла секундная пауза, а затем по рядам поползли смешки. Сходство было убийственным. Клим со своими платиновыми волосами, ледяным, надменным лицом, в окружении горшков и земли выглядел как точная копия Драко Малфоя на уроке травологии.