Книга Ненавидь меня нежно, страница 62 – Морана Ран

— Ты влюблен в нее по уши, Клим. Вот тебя и клинит!

Клим замер. Его рука, только что вцепившаяся в Назара, медленно соскользнула с его плеча. Несколько секунд он просто смотрел в одну точку, а потом его плечи затряслись. Он начал смеяться, не громко, не напоказ, а как-то надломленно и сухо.

— Я? — Клим вытер лицо ладонью, размазывая по скуле черную землю. — Никого я не люблю, Ань. Ты бредишь.

Но договорить он не успел. Аня, чьё лицо всё это время горело от азарта и злости, вдруг подалась вперёд. В одно неуловимое движение она сократила расстояние между ними, схватила Клима за ворот испачканной футболки и, притянув к себе, прижалась к его губам в резком, почти агрессивном поцелуе.

Кто-то выронил пластиковую миску, и она с глухим стуком покатилась по влажной земле. Клим замер, его глаза расширились, а руки так и остались висеть вдоль тела, не в силах даже оттолкнуть её.

Аня отстранилась через секунду. Она медленно вытерла губы тыльной стороной ладони, на которой остались следы торфа, и победно посмотрела на Клима. На его губах остался отчетливый мазок грязи и блеска.

— Ну всё, закрыли ситуацию, — бросила она, поправляя растрепанные волосы. — Хватит драмы. Теперь мы все в одном дерьме.

Клим часто заморгал, его лицо, обычно такое непроницаемое, выражало абсолютную дезориентацию.

Весь его пафос ледяного принца рассыпался в пыль.

— Ты теперь тоже запачкался, — прошипела я, делая шаг к нему. Слова давались с трудом, горло сдавило от обиды и странного, обжигающего чувства. — Предатель. Доедаешь объедки и радуешься?

Клим наконец пришёл в себя. Он медленно поднял руку и вытер губы, глядя на тёмный след на своих пальцах. Его взгляд метался между мной, довольной собой Аней и Назаром, который стоял рядом, не зная, смеяться ему или злиться.

Клим криво усмехнулся, той самой ядовитой ухмылкой, которая была его единственным оружием, когда лед начинал таять.

Он бросил быстрый, полный презрения взгляд на Назара.

— Наслаждайтесь своим террариумом. Здесь вам самое место, среди навоза и сорняков.

Клим развернулся и вышел, с силой хлопнув дверью оранжереи. Стекла в рамах мелко задрожали, а по рядам студентов наконец пронесся вздох облегчения, смешанный с нервными смешками.

— Ну-ну. Посмотрим, как быстро ты отмоешься от того, что сейчас чувствуешь, принц недоделанный, — протянула Аня.

— Эффектно, — хмыкнул Назар, потирая челюсть под пластырем. — Громова, ты как?

Я посмотрела на свои руки, на разбитые горшки и на Аню, которая уже методично кромсала засохшие листья.

— Я в порядке, — выдохнула я, чувствуя, как внутри наконец-то становится пусто и спокойно. Спектакль окончен.

Скоро Новый год, это чувствовалось в воздухе так же ясно, как холод, щиплющий кожу, стоило выйти на улицу. Атлас медленно погружался в зимнюю тишину. В коридорах уже пахло мандаринами и чем-то сладким из столовой, а на досках объявлений появлялись расписания каникул, напоминая, совсем скоро все разъедутся по домам.

Суета становилась какой-то особенной, не учебной, а предвкушающей. Кто-то обсуждал билеты на поезд, кто-то паковал чемоданы, смеялся громче обычного, будто хотел унести с собой побольше воспоминаний. Комнаты постепенно пустели, двери всё чаще оставались закрытыми, и шаги эхом разносились по длинным коридорам.