Книга Причём здесь любовь, страница 70 – Сара Лис

Начала с самого простого — с письменного стола. Вынула из ящиков всё: чеки, скрепки, сломанные ручки, старые записки. Протёрла пыль. Хотелось оставить вокруг только то, что не тянет назад.

Мама вошла тихо. Поставила у стола ведро для мусора. Ничего не спрашивала. А когда я зависла с охапкой бумаг, сказала: — Не думай… — Постараюсь… Но трудно не думать о больном. Она погладила мою спину ладонью и ушла на кухню.

Я сменила постельное бельё, запустила стиральную машину. Хотела постирать и его худи, но оно пахло Женей. Отложила. Пусть останется напоминанием.

В ванной тёплый пар стекал по зеркалу. Я протёрла его ладонью.

В отражении — моё бледное лицо. На секунду оно показалось не моим: как будто я смотрю на кого-то, кто просто похож на меня. Я моргнула, ещё раз провела ладонью по стеклу — и ощущение пропало.

Я похудела, и черты заострились. Довела себя и ситуацию до такого вот итога. И всё равно не могла отделаться от этого тихого чувства — будто я смотрю на себя со стороны.

Я вернулась в комнату и села к столу. Выдохнула и снова заняла руки делом.

На стол вернулись только нужные вещи: лампа, блокнот, ручка, флешка. Телефон. Открыла наш чат с Женей, пролистала вверх до его «Лиса». Закрыла. Хотела отправить в архив. Раздумала. Положила экраном вниз.

В ящике нашёлся билет из кино, где мы сидели с ним в ряду для поцелуев. Сидели и смеялись, хотя могли целоваться. Подержала его на свет, написала на конверте «позже». Что «позже», почему «позже»? Не знаю. Положила билет внутрь конверта.

На полке попалась его коробка от шоколадного букета. Конверт положила в неё. Решила, что «позже» — это не «никогда». Это «когда смогу».

Мама позвала кушать. Подвинула тарелку ближе ко мне: — Поешь.

Мы ели молча. Иногда молчание говорит больше, чем слова.

На следующий день я вернулась в университет. Сделав крюк, проехала мимо нашей остановки на машине. Возможно, он стоит там? Но его не было.

В анатомичке формалин разъедал глаза и сбивал с ног. Это не позволяло думать ни о чём, кроме чистого воздуха и учёбы. На следующей паре преподаватель говорил про баланс систем, и мне стало почти смешно.

После пары я подошла к нему: — Можно перенести срок по курсовой? У меня были медицинские причины. Он кивнул: — Принесёте в пятницу. Больше времени не могу дать.

В коридоре Ира и Витя ждали меня. Витя предложил: — У нас перерыв два часа до следующей пары. Пойдём в кафе?

Мы согласились. Ребята интересовались моим отсутствием. Пришлось сказать, что из-за уколов были проблемы с почками. Мои друзья не стали задавать вопросов, чувствуя за моим уклончивым ответом нежелание развивать тему. Ира рассказала про институтские сплетни, я слушала и впервые за много дней не считала минуты.

Домой я вернулась поздно. Снег подтаивал, ветер поменял направление, и прогноз грозил растопить зиму за ближайшую неделю. На балконе мама развешивала чистое бельё и тихо напевала. Я разложила на виду расписание: пары, дедлайны, контрольный приём у врача — завтра утром.

Маршрут тот же, а направление другое.

Телефон вибрировал дважды: «Напоминание: приём в 9:30» и «Ты как?» — от Жени. Я положила его экраном вниз и села ужинать. Сначала — о теле. Разговоры подождут. И я не знала, что ему написать.