Книга Причём здесь любовь, страница 91 – Сара Лис

Подоспевшие родители навтыкали нам с Виталькой. Фермеры, смеясь над моим потрёпанным видом и ситуацией, увели Бенджамина.

Весь оставшийся день Виталик не упускал возможности подшутить надо мной, живо описывая, как забавно я выглядела, трясясь на сорвавшемся в галоп осле и голося на всю округу. Он также сокрушался о «психологической травме» бедного животного и шутил насчёт того, как «страшно трещал виноградник» под моей тушкой.

На следующий день, когда мы собирались уезжать и загружались в машины, мимо нас проехал один из местных жителей — молодой и весьма симпатичный парень, с которым накануне мы играли в «гляделки». Он поприветствовал меня и игриво подмигнул.

«О, мадемуазель ШляпА!» — воскликнул он, решив, что это моё имя.

Я была в шоке. Виталик взвыл, как тот осёл. Родственники, включая бабушку, тоже не смогли сдержать смеха.

Я злилась и возмущалась, но чем сильнее я протестовала, тем больше это забавляло Виталика. Он не унимался и продолжал называть меня «Шляпа», гундося на французский манер. Родители тщетно пытались его урезонить.

Мы ссорились, даже подрались, но всё было бесполезно. Взрослые утешали меня, уверяя, что если я перестану реагировать на шутки брата, он вскоре забудет о них.

Новый год встретили втроём: бабушка, Виталик и я. Гусь — четвёртым «гостем». Снег падал и тут же таял. Мы нарядили ёлку старыми игрушками. Разбирали и снова рассматривали стеклянных зайцев и снегурочку на прищепках, витые сосульки и блестящие шишки. Эти игрушки — свидетели эпохи, их вешали ещё наши родители.

Я испекла сладкий пирог, а Виталик сварил пунш. Было очень уютно: под звон курантов мы созвонились с родителями и с Ксюшей с Павликом — устроили видеоконференцию. Ещё один Новый год без родителей. Мама скучала и ждала меня домой. Я тоже скучала, но возвращаться было рано.

Потом бабушка взяла сумочку, накрасила губы и с таинственным видом ушла в гости. Мы с Виталиком подумали и поехали к его друзьям. Я дышала и наслаждалась миром без стекла всё дольше и чаще. Стало проще различать запахи, вкусы и свои желания.

Февраль в Калининграде — это влажные клочья тумана на воротнике и редкое, сверкающее солнце. Я ходила к воде почти каждый день. У моря всё просто: оно большое и живёт своей жизнью.

Виталик рвался между больницей и домом, готовился к сессии; вечерами мы сидели на кухне, и он контролировал, чтобы я сделала запись в блокнот.

Я уже привыкла к ритму дома, когда позвонили в дверь. Бабушка подняла бровь: — Кого нам принесло? — и пошла открывать.

На пороге стоял Витя. Я замерла в проходе, сердце ускорилось.

— Привет, — сказал он. — Можно?

Я смотрела на него во все глаза и не могла поверить. Витя тут. Он приехал ко мне.

Бабушка, не спеша, оглядела его сверху донизу: — Можно. Но сначала — представьтесь. — Я Виктор Куликов — друг Лены. Я не хотел тревожить Лену, — Витя замялся. — Просто хотел увидеться. Ксения дала адрес, — он виновато на меня посмотрел. — Я попросил её. Извини.

В телефоне висело непрочитанное сообщение от сестры: — Не ругайся. Он хороший. Я дала адрес, потому что знаю, что тебе станет легче. Позвони мне потом.

Бабушка кивнула: — В следующий раз предупреждайте о визите, молодой человек. Но раз уж пришли — заходите.