Книга Измена. Не могу тебя отпустить, страница 23 – Галина Колоскова

Опускаюсь в кресло у камина. В голове всплывает лицо Дмитрия. Его спокойная, непоколебимая поддержка. Помощь, которую он оказывает без всяких условий. Он смотрит на меня не как на «жену Волкова» или «жертву». Он видит во мне специалиста. И в его глазах читается интерес. Мужской. Но он держит дистанцию. Уважает мою боль. Он стал… другом. В этой войне друзья — на вес золота.

Но моё глупое, преданное сердце, всё ещё там. В прошлом. С человеком, который только что уехал. Оно ещё болит по нему. По тем счастливым людям, какими мы были. И, кажется, будет болеть ещё долго.

На улице снова начинает идти снег. Крупный, пушистый. Он засыпает следы его шин. Словно стирая сам факт его присутствия.

Вот и осталась одна. На распутье. С прошлым, которое стало прахом. С другом, который, возможно, хочет большего. И с войной, которая ещё не закончена. Завтра снова в больницу. Снова операция. Снова нужно быть железной. А как? Когда внутри — одна большая, зияющая пустота?

Утром, собираясь на работу, получаю сообщение: «Доверие главврача тает. Репутации — тоже. Ещё есть время договориться. Жду звонка. К.»

Змея боится чужих ушей при разговоре в больнице? О чём мне с ней говорить? Много чести. Блокирую номер.

*Ольга*

Обеденный перерыв. Сижу в столовой за дальним столиком, в углу. Передо мной тарелка с холодным супом и котлетой. Я не голодна. Пришла сюда по совершенно простой причине, чтобы выйти из отделения. Отдышаться. После вчерашнего разговора с главврачом, вечерней проверки карт, ночного переезда и встречи с Алексеем — внутри всё натянуто, как струна. Почему он не извиняется? Не считает себя виноватым? Но я видела всё своими глазами! Закрываю глаза. Прогоняю через память данные утреннего обхода. Личные отношения должны оставаться за пределами здания больницы

За спиной — давящее ощущение. Мне кажется, или кто-то постоянно на меня смотрит?

Столовая гудит. Запах борща, тушёного мяса, громкие голоса. Медсёстры смеются за своими столиками. Хирурги из отделения гнойной хирургии спорят о чём-то. Я стараюсь быть невидимкой. Просто сижу и пью сок.

Противно тянет под ложечкой. Ощущаю её присутствие. Даже не вижу. Чувствую кожей. Запах её духов — навязчивый, сладковатый, бьёт в ноздри. Она подходит к раздаче, берёт поднос. Идёт к соседнему свободному столику. Рядом со мной. Не прямо за моим столиком, но так, что между нами всего пара шагов.

Я не поднимаю головы. Смотрю на свои руки. Сижу неподвижно.

Она садится. Ставит поднос. Суп, салат, компот. Слышу, как она звонко здоровается с кем-то через столик. Её голос — как колокольчик. Искусственная доброжелательность, но все на это ведутся.

Я доедаю котлету, проглатываю с трудом. Надо есть, чтобы были силы. Пора уходить. Встаю, беру свой поднос. Поворачиваюсь, чтобы отнести его на место. И в этот момент она тоже встаёт с подносом в руках.

Мы оказываемся рядом в проходе между столиками. Очень близко. Я делаю шаг вперёд. И вдруг вижу, как её плечо резко дёргается. Или это мне кажется? Но в следующий миг её поднос наклоняется. Красный, томатный борщ льётся на её белоснежный, только что надетый халат и на руки. Он летит на пол с оглушительным грохотом. Тарелки бьются.

Она взвизгивает — громко, пронзительно:

— Ай! Горячо!

Голоса в столовой затихают. Все поворачиваются к нам. Я застываю с подносом в руках. Смотрю на её халат, по которому расползается красное пятно. На перекошенное в страхе лицо с дрожащим подбородком. В глазах — крупные, настоящие слёзы.