Книга Измена. Не могу тебя отпустить, страница 28 – Галина Колоскова

— Ольга Викторовна, — положенные слова перед экстренной операцией. — Анамнез ребёнка изучен. Порок, аллергий нет. Готовлю протокол. Какие-то особые пожелания по анестезиологическому пособию с вашей стороны?

— Никаких, — отвечаю я так же ровно. — Стандарт для множественной травмы с кардиологической патологией. Поддерживайте стабильную гемодинамику. О ходе буду докладывать.

— Хорошо, — кивает она и возвращается к аппаратуре.

Всё по-деловому. Между нами сейчас не должно быть вражды.

Выхожу в коридор. Алексей уже ждёт у дверей операционной. Мы оба в стерильных халатах, шапочках, масках. Видны только глаза. В его глазах то, что чувствую сама: ответственность и железная решимость. Он кивает:

— Пора.

Эмоции, страхи, сомнения остаются снаружи. Мы заходим в операционную. Яркий свет. Стерильный блеск металла. На столе — маленькое, хрупкое тело мальчика. Его уже интубировали, подключили к мониторам. Катерина стоит у изголовья, её глаза прикованы к экранам.

Я подхожу к столу, занимаю место со стороны ноги. Алексей — со стороны груди. Наши взгляды встречаются над операционным полем. Мы киваем друг другу.

— Начинаем, — говорит Алексей. Его голос в маске звучит глухо, но уверенно.

Скальпель в его руке делает первый разрез. Операция началась. Жизнь ребёнка теперь в наших руках. В руках трёх людей, которые ненавидят друг друга, но сейчас должны стать единым механизмом. Идиллии не будет. Будет адская работа. И я должна её сделать. Несмотря ни на что.

Операция прошла… на грани. Адреналин, пот, сжатые зубы. Алексей работал молча и блестяще, быстро убрал тампонаду. Я фиксировала бедро, пока сердце пациента, подчиняясь рукам Алексея, снова начало биться ровно.

Три дня я живу как на иголках. Мальчик в реанимации, но идёт на поправку. Каждый раз, встречаясь с его мамой, чувствую себя неуютно, самозванкой, забравшей себе чужую славу. Она ловит мою руку и целует, бормочет слова благодарности. В той операционной мы были командой. Даже Катерина работала безупречно. Рука не дрогнула, глаз — точен. Я смотрела на неё и думала: как же так? Как в одном человеке уживаются холодный профессионализм и подлая, мелочная натура, что травит меня каждый день? Невозможно так рисковать ради продвижения по карьерной лестнице. Неужели настолько любит Алексея, что готова любой ценой нас разделить?

Укол ревности бьёт по сердцу. Головой понимаю, что нас уже разделили, а сердцем нет. Прогоняю мысли.

Стёпа жив. Это главное. Остальное — мои личные проблемы. Зима с её оттепелями и гололёдами каждый день преподносит сюрпризы.

Сегодня новый вызов. Мужчина, пятьдесят лет. Многооскольчатый перелом большеберцовой кости со смещением. И, что хуже, нарушено кровоснабжение и функционирование тканей. Если не снять давление в голени в ближайшие часы — мышцы начнут отмирать. Ампутация.

Я уже в операционной, в уме прокручиваю план: рассечь фасцию, декомпрессировать, потом соединить кости. Время — враг.

Назначают экстренное предоперационное совещание. В малом конференц-зале собираются все: заведующий травматологией, Алексей (как старший хирург, его мнение по любым сложным случаям спрашивают всегда), я. И, конечно, анестезиолог. Им оказывается Катерина.

Она входит с планшетом, деловая, собранная. На меня — ноль внимания. Только кивнула при входе, и всё.