Книга Измена. Не могу тебя отпустить, страница 47 – Галина Колоскова

— Входи, Оля.

Он сидит за столом, без халата, в тёмной водолазке. Перед ним разложены рентгеновские снимки, но смотрит меня.

— Присаживайся, — показывает взглядом на стул напротив.

Сажусь, чувствуя себя школьницей на выволочке у строгого, но любимого учителя. Густая тишина повисает в воздухе.

— Ты хотел что-то обсудить, — начинаю первой, чтобы разрядить обстановку.

— Да, — он отодвигает снимки в сторону и складывает руки на столе. — Я долго думал, как это сказать. Но, лучший способ — сказать прямо.

Он делает глубокий вдох.

— Я знаю тебя много лет. С самого начала твоего появления здесь. Сначала видел в тебе только перспективного хирурга. Потом… больше. Ценил твою преданность делу. Твою внутреннюю силу. Доброту к пациентам, которую часто прячешь под маской суровости. Наблюдал, как ты строишь свою жизнь с ним. И молчал. Потому что ты была замужем. И, казалась, счастливой. У меня не было права даже на мысли.

Я сижу, не двигаясь. Руки холодные. Сердце громко бьётся. Шум в ушах. Едва слышу, что он говорит.

— А потом всё рухнуло. Я увидел, как тебе больно. Как ты пытаешься держаться. Моё молчание стало предательством. Не только профессиональным. Человеческим. Поэтому я начал помогать. Не из жалости, а потому что не мог иначе.

В кои-то веки самоуверенный небожитель выражается витиевато, а не одной фразой.

— Я не мастер красивых слов. Я человек дела. И сейчас моё дело — сказать правду. Я понял, что давно неравнодушен к тебе. Ты — женщина, достойная уважения. Я восхищаюсь тобой и… люблю. — Обычно холодные серые глаза сейчас тёплые, хотя и бесконечно серьёзные. — Теперь ты свободна. И я могу сделать тебя счастливой по-настоящему. Ты можешь начать семейную жизнь с чистого листа. Со мной. Не сейчас, не завтра. Когда будешь готова. Мы сможем построить что-то настоящее. Без лжи, без измен, на взаимном уважении и доверии.

Он замолкает. Не знаю смеяться или плакать. Я только что услышала разложенный по полочкам бизнес план жизни. Коряво, но от чистого сердца, Его слова висят в воздухе между нами. В них нет ни романтического пафоса, ни давления, только неоспоримый факт его чувств.

В душе буря эмоций. Смятение. Благодарность. Восхищение его честностью. И — паника. Потому что не знаю, что ответить. Сердце не замирает от ответного чувства, не начинает биться чаще от счастья. Оно ещё не свободно для новой любви. Хотя кому я вру? Я не готова любить в ответ никого, пусть даже принца. Начинаю так же витиевато отказывать, не желая обидеть. Тщательно подбираю слова:

— Дмитрий… — говорю сдавленным голосом. — Я не знаю, что ответить. То, что ты сказал… Я тебе бесконечно благодарна. Я уважаю тебя больше, чем кого бы то ни было. И тоже восхищаюсь тобой. Но… моё сердце сейчас не бьётся, не чувствует, а только помнит боль. Я не могу принести тебе такую поломанную вещь вместо любви. Ты заслуживаешь целого, живого сердца. А моё… оно ещё на реанимационном столе.

Смотрю на него, ожидая разочарования, отстранённости. Но его лицо не меняется. В серых глазах нет упрёка. Он слишком хорошо изучил меня, чтоб надеяться на что-то другое.

— Я знал, что ты так ответишь, — он кивает. — И уважаю твою честность. Я не прошу чуда. Хочу, чтобы знала и помнила, что ты не одна. Что есть человек, который знает Ольгу Захарову как умную, сильную, красивую женщину. И этот человек будет рядом. Сколько потребуется. Для меня ждать — не подвиг. Я умею ждать.