Книга Измена. Не могу тебя отпустить, страница 51 – Галина Колоскова

«Где ты был сегодня, Алексей? Куда уехал утром? К кому? И почему не отвечал на звонки весь день?»

Без этого ответа я не смогу жить дальше. Ни с ним, ни без него.

*Алексей*

Сначала — только боль. Тупая, горячая боль в глубине, под рёбрами. Потом — звуки. Прерывистый, мерный писк. Шипение кислорода. Глухие шаги за стеной. Больница. Я в больнице.

Память возвращается обрывками. Дождь. Мокрая дорога. Разговор с Катей и её дядей, который ничего не хотел слушать. Их угрозы, самоуверенность. Я вышел от них с тяжёлым сердцем. Потом — дорога, сплошной поток воды. Веер грязных брызг из-под колёс встречных машин. Я нажал на тормоз, но педаль провалилась в пустоту. Отказ тормозов. Впереди — перекрёсток, на который вылетела машина. Рванул руль вправо, на обочину, выбирая между столкновением на встречке и деревом. Выбрал меньшее зло. Удар. Острая, режущая вспышка в боку. Потом — ничего.

Значит, жив. Идиотское решение — ехать к ним одному, без поддержки. Но надо было заканчивать этот кошмар. Хотел убедить их оставить Ольгу в покое. Думал, смогу договориться. Дурак. Пока добрался со скоростью черепахи, потом прождал два часа. Час рядом с Катей, показался вечностью, а потом ещё час с её дядей. Мечтал добраться до дома, поесть и выпить коньяка, а вместо этого...

Я пытаюсь пошевелиться, но тело не слушается. Тяжёлое, ватное. Открываю глаза. Потолок. Белый, с трещинкой. Палата интенсивной терапии. Вокруг тишина, кроме писка монитора. Поворачиваю голову — боль в боку вспыхивает с новой силой. Стон сквозь сухие, потрескавшиеся губы.

И тут я вижу её.

Ольга. Сидит в кресле у моей койки, подогнув под себя ноги. Голова склонена набок, опирается на спинку. Она спит. На лице — усталость, тревога. Даже во сне брови слегка сведены. Она в халате, поверх которого накинута тёплая кофта. Сидела здесь. Всю ночь.

Сердце сжимается. Не от физической боли. От стыда. От понимания. Она пришла. Несмотря ни на что — осталась. Жена, которую я не защитил, всё это время была под ударом из-за моей слепоты. Она стояла над моим телом на операционном столе — я помню это смутно, сквозь туман. Большие глаза над маской, сосредоточенные, острые. Её руки резали меня, чтобы спасти.

Меня спасала жена.

Смотрю на руку, лежащую ладонью вверх на подлокотнике кресла. Рука хирурга. Тонкие, сильные пальцы держали скальпель, сшивали мои разорванные сосуды. Медленно, преодолевая слабость и боль, протягиваю свою руку. Натыкаюсь на катетер. Аккуратно обхожу его. Пальцы достают до тёплой ладони.

Касаюсь. Сначала просто кончиками пальцев. Потом осторожно накрываю её руку своей. Она не просыпается. Вздыхает во сне.

Лежу, держа её руку, смотрю на неё. И понимаю, что всё, что было важно раньше — карьера, признание, глупая мужская гордость, навязчивое восхищение Кати — всё это пыль. Пустота. А важно только это. Тихое дыхание спящей женщины. Тёплая ладонь в моей. И шанс, который я, возможно, не заслуживаю, но готов отработать до конца.

Она шевелится. Моргает, медленно открывает глаза. Они мутные от сна, но мгновенно фокусируются на мне. На наших руках. Она не отдёргивает ладонь. Не отнимает, а смотрит бездонным взглядом. В нём нет ни ненависти, ни любви. Усталое ожидание.

— Оля, — с трудом продавливаю сквозь сухое горло.