Онлайн книга «Соседи. Книга 2»
|
— Уля! – падая перед дочерью на колени, воскликнула она. – Посмотри на меня! Отвечай! В чем дело?! Ее ребенок упрямо отказывался поднимать голову, но уши все-таки смогли различить слетевшее в коленки еле слышное: — В… в Е-егоре… Мама, ты… «Господи боже! Опять двадцать пять! Снова он! Когда это кончится?!» Резко распрямившись, Надежда обреченно вздохнула и закатила глаза. Свинцовое небо, что стелилось сейчас над землей плотным покрывалом и давило на плечи, ответ давать не торопилось. — Ну понятно! – не справившись с рвущимся наружу раздражением, воскликнула Надя. – В ком же еще, в самом деле?! Могла бы и догадаться! Домой! Быстро! — Что тебе понятно?! – вскинув голову, вдруг как полоумная заорала Уля. – Что? Что ты о нем знаешь?! От нежданной агрессии, от услышанного и увиденного на перекошенном лице Надежда опешила, на секунды потеряв любую связь с реальностью. Это ведь не ее дочь… Ее дочь не может смотреть на мать с отвращением. Ее Уля не умеет ненавидеть… Это Ульяна… Без сомнений, это она… — Да все я знаю! – так до конца и не опомнившись от испытанного шока, вскричала Надя. – Все! Как ты со мной разговариваешь? Уля?! Что на тебя нашло? — Ничего! Ты! Не знаешь! Ты… Ты… Он… А ты! Ты… Ты… «Что? Что „я“? Ну что? Ты же не в себе!» Надрывный голос срывался и, сдаваясь, затихал. Уля икала, задыхалась, ей не хватало воздуха на связную речь. Но в красных, опухших от слез глазах полыхала низвергающая в преисподнюю ярость и неприкрытая неприязнь. Сатанинское пламя. Надежда в ужасе отшатнулась, и слабая рука невольно вскинулась осенить себя крестом. В ее дочь вселился бес… А другие глаза, выцветшие и холодные, продолжали смотреть с укором и презрением. Что здесь происходит?! — Крестишься? – угрожающе проскрипела старушка. – На свою душу дважды грех взяла. Две невинные убила. Не отмолишь, Наденька. Не поможет тебе крест. «Что?.. Что вы несете?.. Замолчите! Немедленно!» Отчужденный, лишенный последних отсветов любви взгляд дочери застыл на лице, намертво пригвоздив к качающейся земле. А сердце покрывалось ледяной коркой мучительного осознания. — Это правда?.. Мама?.. Отвечай. Сейчас и тогда… Это… Ты?.. Ульяна не спрашивала – полыхающие огнем глаза утверждали. Только что прозвучал приговор. Слипшиеся губы разомкнулись, но звук наружу не шел: под истребляющими взглядами нескольких пар глаз горло стянуло, а язык прирос к нёбу. Закружившись и утонув в промозглом тумане, поплыло пространство. Остановилась жизнь. Прикрыв веки, Надежда пыталась найти точку опоры и удержать равновесие. Все тайное рано или поздно становится явным. Истина, от которой ей всегда было очень не по себе. Нет смысла отнекиваться. Уля знает. Видит реакцию. Уля поняла. И теперь… — Он бы тебя… – с трудом прорвав блокаду легких, выдохнула Надежда в никуда. – Ульяна… Я… Уля… Я пыталась тебя уберечь… – на налитых чугуном ногах сделала шаг к дочке, и коленки, подкосившись, вновь ощутили покрытый водой асфальт через тонкую ткань домашних брюк. Руки сами потянулись к ней. – Он бы тебя растоптал… Он не может, не способен на… Нет, больше не в состоянии вымолвить ни слова. На преображенное отвращением, перекошенное спазмом боли лицо дочери невыносимо смотреть. Невыносимо! И все это – ей. Вот она – страшная кара. Неминуемая расплата за осознанно совершенные грехи. Пришла при жизни. |