Книга Школа. Питер. Любовь, страница 103 – Саша Керн

Бабушкой её сложно было назвать. Светлые волосы волнами опускались по сторонам чуть пухлых щёк. В синем брючном костюме, с бусами и браслетом, она выглядела, словно собиралась, как и мы, в театр – может, даже на сцену, а не в зрительный зал.

— Как хорошо, что ты зашёл всё-таки, – заговорила эта красивая женщина мягким, но поставленным голосом, и я подумала, что это и есть Тамара Викторовна. Она прошла к столу и поправила криво лежащую ложечку.

— Привет, – виновато заговорил Макс и шагнул к бабушке, обнимая. – Прости.

— Да что ты, за что? Всё хорошо, – но по лицу я видела, что, как бы Тамара Викторовна ни сдерживалась, ей до слёз было приятно, что внук пришёл. В носу защипало, и я отвернулась, рассматривая фотографии на стене между окон. – Хорошо, что пришли. Я думала, не будет времени в поездке.

Макс отошёл к стулу и схватил его за спинку, когда бабушка отпустила из объятий внука, и как-то ссутулился, будто превращаясь в того мальчишку, которому она давным-давно покупала машинки.

— Мы просто…

— Я всё понимаю, – похлопала она его по плечу. – Присаживайтесь, пока пироги не остыли.

На столе чего только не было, и мой живот тут же напомнил о том, что я ужасно проголодалась после нашей прогулки. Хотелось и пирогов, так красиво лежащих на подносе, и конфет, как в детстве, – «Белочка» и «Красная шапочка», а ещё вкусного чая, который Тамара Викторовна уже разливала по чашкам.

— Это моя бабушка, то есть, – он смутился, посмотрев на неё, но тут же продолжил: – Тамара Викторовна. Раньше она всегда просила меня называть её так. Или просто Тамара.

— Каждой женщине хочется подольше побыть просто Тамарой, а не бабушкой, – заметила она, но тут же проговорила: – Но сейчас ты можешь называть меня как хочешь, лишь бы больше не пропадал так надолго.

Она посмотрела на меня, хитро улыбнулась и подмигнула, точно как Макс.

Пришла Наташа с большим открытым пирогом с ягодами, положила по кусочку мне и Максиму. В комнате стояла тишина, только где-то тикали часы да слышалась суета, пока мы разбирали пироги и помешивали чай ложечками. Над столом висел старинный абажур, от которого падали свет и тени на наши лица, чувствовался уют и тепло. Взгляд снова скользнул к фортепиано.

— Вы играете? – вырвался у меня вопрос, когда все вдруг замолчали.

Тамара Викторовна усмехнулась, обхватив ладонями красивую фарфоровую чашечку:

— Давно уже нет, милая. Артрит проклятый отобрал любимое занятие. Только вспоминаю, как мы раньше играли и пели. Последний раз на нём играл Максим в один из летних вечеров. А Рита подпевала…

Я взглянула на Макса, словно до этого момента совсем его не видела.

— Ты играешь… на фортепиано? – Мне кажется, моё изумление заметили все. А я даже не обратила внимание на незнакомое имя. Меня удивляла музыкальность Макса, которую он почему-то ото всех скрывал.

Кравцов потупился, закусил губу и, посмотрев на инструмент, пожал плечами.

— Это не то, чем сейчас модно хвалиться. Но да, было дело…

— Ну-ка, сыграй, – мягко произнесла бабушка, отставляя чашку. – Порадуй нас с Наташей. Мой любимый романс помнишь?

Макс вздохнул, сложив руки у себя на коленях.

— Ба… Ты же обещала, что не будешь меня смущать.

— А кто тебя смущает? – Тамара Викторовна приподняла бровь. – Нас с Наташей уже давно никто не развлекал. Так что порадуй бабушку и сыграй. Мне кажется, Полине тоже должно понравиться.