Книга Школа. Питер. Любовь, страница 100 – Саша Керн

Кравцов взял меня за руку и повёл дальше, мимо Гостиного двора, вдоль по Невскому.

— Тут раньше детский отдел был. Бабушка меня приводила сюда, чтобы я успокоился, и потом покупала мне деревянную машинку или книжку с наклейками.

— Ты раньше жил здесь?

— Нет. Но часто оставался на лето у бабушки Тамары.

Я сжала его руку через варежку, и он в ответ пожал мою. Было классно идти с ним за руку, будто мы и правда парень и девушка.

— Ты давно не бывал в Питере? – поинтересовалась я, когда мы подходили к перекрёстку с книжным Зингера и Казанским собором напротив.

— Года два или чуть больше, – просто ответил Макс. – Почему ты решила, что я давно не был?

— Ты сам сказал. Ещё у вокзала…

Мы повернули к каналу Грибоедова и пошли вдоль реки, которая уже покрылась тонким льдом. Выпустив руку Макса, я собрала с бортика вдоль реки снег, сделала снежок, но кинуть не успела, потому что первый снежок прилетел в меня – Кравцов чуть отошёл и проделал тот же трюк чуть раньше меня, так что получилось у него быстрее. Я тоже швырнула свой в него, но мимо. Тогда я просто собрала снова снег, подбежала, высыпала на него и сразу же убежала.

Макс помчался за мной, схватил со спины и прижал к себе.

— Я рад, что тебе лучше. А теперь… Расскажи, что сказал Гурьев?

Что-то должно происходить, когда ты не хочешь или не готов говорить. В такие моменты хочется, чтобы кто-то появился и помешал, увёл тему в другое русло или просто отвлёк. Но вэтот раз никого рядом не было, кто смог бы сгладить ситуацию. Я замерла в руках Макса, по спине пробежал холодок. Не хотелось сейчас вспоминать те мерзкие слова, которые наговорил мне Гурьев. Но яне знала, поймёт ли Кравцов, почему я не хочу сейчас поднимать эту тему, – и дело было не только в настроении, скорее в доверии.

— Не хочу об этом. – Осторожно разжав его объятия, я сделала шаг от Макса и обиженно посмотрела на него. – Не сейчас.

Он, конечно, нахмурился, не отпуская мой взгляд, но спустя мгновение снова взял меня за руку и повёл нас дальше вдоль канала Грибоедова. Мы вышли на Гороховую, и я решила, что раз ничего не рассказываю, то Макс хочет отвести меня в хостел. Но он свернул в другую сторону от гостиницы и повёл дальше, к Мойке, а потом тихой узкой улочкой мы вывернули к Исаакиевскому собору, который каждый раз поражал своей монументальностью. Эти огромные колонны, купола, скульптуры ангелов…

Я засмотрелась на собор, когда Макс дёрнул меня за руку, бросив:

— Бежим.

На переходе мигал зелёный свет, но мы успели перейти дорогу и, запыхавшиеся, побрели дальше, туда, где светилось в темноте какое-то серое здание, похожее на театр. Я не успела уточнить, что это, как моё внимание переключилось на кафе, где за окнами между столов, по полкам на стенах и по специальным домикам разгуливали котики, а один даже запрыгнул на подоконник и уставился на меня в ответ.

— У тебя есть домашнее животное? – спросила я Макса, рассматривающего пушистиков вместе со мной.

— Нет. А у тебя? – Он постучал легонько пальцем по окну, и кот взглянул на Макса, будто приподнял бровь.

— И у меня нет. А иногда так хочется кого-то погладить, приласкать…

— Разрешаю гладить меня… – Он повернулся и снова ухмылялся, и я улыбнулась ему в ответ. – Пошли, они уже закрываются. В следующий раз попробуем попасть внутрь.