Книга Минута до Бруклина, страница 139 – Марк Алонский

Еще я с горькой улыбкой подумал, что если бы я посвящал альбом только Еве, то я назвал бы его просто «Бедствие».

* * *

Все было готово, даже порядок, в котором песни шли друг за другом. Последовательность определяли не мы, но это не имело для нас существенной важности.

Обложкой альбома должна была стать фотография нашей троицы. На ней мы стояли спиной, чуть повернув головы в сторону камер. Я был посередине, в белой футболке, Аарон и Ник — в черных. Мои руки были заведены за спину. В одной из рук я держал за чеку гранату.

Я думал, что нарисую обложку сам, предложу ее Крису, и он обязательно одобрит мою идею, но меня опередили. Поэтому я закинул язык за спину.

Человек может привыкнуть ко всему, этот процесс — вопрос времени. Чья эта цитата? Я хотел бы спросить у автора, можно ли привыкнуть к тому, что происходит со мной здесь и сейчас?

Полгода назад Крис планировал продать двести тысяч копий «Принятого сигнала бедствия». Вчера он сказал, что число продаж достигло отметки четырехсот тысяч. В НЕДЕЛЮ.

Я увидел себя в клипе на «Психопатию» по MTV. Я услышал свой голос на радио. Я выступил с концертом, где люди собрались только ради моей музыки. Потом все это повторилось снова, и снова, и снова. Это был не водоворот, а торнадо, уносящий «Эхолов» вверх.

Билеты на выступления разлетались, едва появившись в продаже. Нас с парнями постоянно фотографировали, к нам подходили на улице, мы дали несколько интервью. Мы были в ужасе и в экстазе одновременно. Мое лицо в зеркале, как и выражения лиц Ника и Аарона, отражало одну и ту же мысль: «Мы особенные! У нас получилось!»

Мы вытянули счастливый билет, обыграли казино. Гаражная банда, играющая для кучки пьяных подростков, стала группой, о которой только глухой не слышал.

Новая жизнь предлагала взамен моей извечной тоске впечатления, которые едва ли даются сотне счастливчиков раз в сотню лет. Эта новая жизнь не знала, что тоска была моим стержнем, моим скелетом. Она пинала тоску по почкам, заставляя отползать подальше. Тоска покорялась, робко подбираясь ко мне редкими ночами, и я тут же начинал лелеять ее, забытую, за что она дарила мне строчки для новых песен.

Строчек было мало.

Песни не писались.

Теперь я знал РЕБЯТ, что, помимо Криса, руководили «Эхоловом». Их было трое. Их звали Джейсон, Пит и Логан, последний был самый неприятный, вечно потный и грубый мужик. С этой троицей мы практически не пересекались, но, когда это происходило, они капали на мозги, что, согласно контракту, «Эхолов» должен выпускать по одному альбому в год. Это было условие для продолжения сотрудничества.

Я послушно кивал, понимая, что говорить этим людям про отсутствие вдохновения точно не стоит. Троица оплачивала все расходы группы, контролировала каждый наш шаг. Джейсон, Пит и Логан были мне омерзительны. Вместе с Ником и Аароном мы быстро поняли, что оглушительный успех означал признание НАШЕГО таланта, а не уважение к огромному капиталу этой троицы.

Лейбл по-прежнему арендовал для нас однокомнатную квартиру в трех остановках от студии. Когда мы вернулись сюда после трехмесячного тура, я промучился с бессонницей почти две недели. Спать в автобусе, оборудованном всеми удобствами, мне нравилось намного больше.

Этот автобус, на котором мы исколесили несколько штатов, никогда не погружался в полную темноту. Здесь всегда царил интимный полумрак благодаря блеклым ночным лампочкам. В этом полумраке, натянув одеяло по подбородок, я лежал и чувствовал себя защищенным и счастливым.