Книга Минута до Бруклина, страница 141 – Марк Алонский

Крис говорил, что дом на отшибе нам совершенно ни к чему, и он может помочь с его продажей. Ник согласился.

* * *

Я ничего не чувствовал, когда смотрел на Доллис.

Я вспоминал, как она орала осипшим прокуренным голосом и как нас с Ником лупили ее новые сожители, не задерживающиеся и на пару месяцев. Вспоминал, как тетка спала на диване, абсолютно голая, распухшая и вся в синяках разного калибра.

Нужно было подумать о чем-то хорошем, связанным с ней, но у меня не было таких воспоминаний. То время, когда мы жили вчетвером, когда Гек, ее муж, еще был жив, совершенно не отложилось у меня в голове. Может, потому, что именно там мне и было хорошо и спокойно.

Сейчас Доллис не выглядела спящей — так умиротворенно она никогда не спала. Сейчас Доллис казалась именно МЕРТВОЙ, а я, глядя на нее, напоследок пытался почувствовать хоть что-то положительное к ней.

Ник стоял рядом со мной и казался немного грустным. Наверное, в этот момент мы с братом думали об одном и том же: лицо тетки выглядит так, словно она никогда не испытывала счастья.

Завтра Доллис запеленают в гроб и опустят в землю на двухметровую глубину. Нужно, наверное, положить вместе с ней бутылку чего покрепче, чтобы ей не так тяжко дался этот переход.

* * *

Мы забрали из дома оставшиеся вещи, которых было всего ничего, и спешно его покинули. По дороге к бывшему жилищу я думал, что на прощание нужно обязательно подняться на чердак, который столько лет надежно укрывал меня от этого мира, но не сделал этого. Я просто забыл, так сильно мне хотелось скорее вернуться в Мэдисон. Когда я осматривал дом на предмет чего-то ценного, то избегал смотреть в зеркала. Я не хотел видеть себя здесь снова.

Ник предложил забрать с нами Мышь, но ее мы не нашли.

Из-за бумажной волокиты нам пришлось задержаться в городе на два дня. Крис снял нам номера в гостинице, и мы никуда не выходили, кроме как подписать очередные бумажки.

Ник предлагал встретиться с «нашими», я шел в жесткий отказ. Крис случайно услышал наш разговор и попросил обойтись без встреч.

(«хотите, чтобы вас разорвали на сувениры?» ха-ха)

Я не выдержал в последнюю ночь перед отъездом. Около полуночи вышел из гостиницы, натянув капюшон на кепку. Шел по знакомым улицам, опустив взгляд себе под ноги, хоть в этом не было необходимости — люди не попадались мне навстречу.

Я шел известным маршрутом, к ЕЕ дому. Чем ближе я подходил, тем сильнее трепетало все внутри, словно в ожидании встречи.

(Ева, почему ты не дома?)

Я стоял, рассматривая ее дом, наверное, не больше десяти минут. Я захлебнулся бы в эмоциях, если бы стоял дольше.

Я понимал, что утро уже близко и этим маршрутом я уже вряд ли когда-то снова пройду. Боже, дай мне сил не забыть ничего из того, что я сам себе выдумал.

После дома Евы я отправился к гаражу Аарона. Всю дорогу мне казалось, что я слышу знакомые голоса, даже если тишину улицы нарушал только тихий щелчок сменившего сигнал светофора.

Все стены гаража кто-то разрисовал баллончиками. Теперь здесь красовалось здоровенное название нашей группы и много-много маленьких надписей, оставленных толстыми маркерами. Гараж стал походить на заброшку. От этого зрелища почему-то защемило в груди.

* * *

Глядя на мертвую тетку, я не испытывал ровным счетом ничего. Думаю, что если бы я смотрел на дом Евы всю ночь, то это зрелище ослепило бы меня, словно солнце.