Книга Минута до Бруклина, страница 145 – Марк Алонский

В этой комнате мы были впятером. За окном занимался рассвет.

— Я так и не познакомился с хозяином дома, — почему-то сказал я, не отрывая взгляд от тлеющей сигареты. — Эта вечеринка — вышка.

Оливия повернулась ко мне всем телом, задержав в легких дым. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, прежде чем она выдохнула и ответила:

— Теперь познакомился.

Я присвистнул, все вокруг засмеялись.

— Так вот, — продолжил Итан, — на самом деле существует только одно преступление. Это быть пойманным с поличным. Пока тебя не поймали, пока не доказали, абсолютно неважно, что ты совершил. Сожрал своего деда? Шмальнул из дробовика в аутиста? Ты можешь быть абсолютно конченым, но пока тебя не поймали — какой во всем этом смысл?

— Это, случайно, незавуалированный способ исповедаться? — спросил я, и мой вопрос вызвал волну одобрительного смеха.

Я уже час, как перешел на энергетики вместо алкоголя, чтобы не отрубиться от выпитого, но все еще был сильно размазан. Курил много сигарет, опустошал третий по счету энергетик и поражался, что в этом доме ничего не заканчивалось.

— А когда тебя все-таки поймали? — спросила Оливия, когда общий смех затих.

— Тогда можно начинать паниковать и названивать маме.

Мы снова посмеялись. Я не чувствовал себя лишним в этой комнате и, желая продлить ощущение комфорта, повторял мысленно свою мантру: «Эгоист, эгоист, эгоист, эгоист!»

— Почему на обложке «Принятого сигнала бедствия», — Оливия неожиданно обратилась ко мне, — ты держишь в руках гранату?

(ого, ты даже видела, как выглядит альбом?)

— Нам показалось, что это круто.

— И все?

— Ну-у-у… Еще смысл обложки в том, какая наша музыка — бомба, — сказал я, испытывая неловкость от своего ответа.

— Я так и подумала.

Я встретился взглядом с Оливией и снова ощутил непонятную дрожь во всем теле, в третий раз за сегодняшний вечер.

— Мне нравится агрессия, с которой ты выплевываешь текст в уши слушателю. — Оливия сделала крошечный глоток из своего бокала, звякнув крупными кубиками льда. — Нравится, как она контрастирует с песнями о самом возвышенном.

Разговор остальных в комнате потек мимо нас.

(а мне нравится, какой глубокий у тебя голос)

(как ты умудряешься держать стакан с виски настолько изящно?)

— Мне нравится, что ты не пытаешься копировать тех, кто сейчас на волне успеха. Именно поэтому они вскоре начнут копировать тебя. Здесь главное, знаешь, что?

— Что?

— Не уйти в самоповторы, — улыбнулась она.

В силу выпитого эта мысль показалась мне невероятно мудрой.

Музыка в доме не замолкала. Очередной трек сменили Bad Boys Blue со слащавой песней I wanna hear your heartbeat.

Оливия улыбнулась мне еще шире. Я подумал, что она очень красивая.

Мы говорили, не обращая внимания на людей в комнате. Кто-то зашел, кто-то вышел. Когда Оливия спросила, почему я не поддерживаю ее в распитии алкоголя, я сразу же сменил энергетик на виски. Это было рискованно, потому что я не успел протрезветь и меня могло стошнить. Но мне почему-то хотелось потакать Оливии и казаться в ее глазах круче, чем я был на самом деле. Ее улыбка меня завораживала.

(какие черные у нее глаза. никогда такой черноты не видел)

(но у Евы намного красивее, да? зеленые)

(черт!)

Я тряхнул головой, отгоняя мысли о Еве.

— Она тебе не надоела?